Британский премьер Д. Кэмерон возложил особую ответственность, за «деэскалацию ситуации», на Януковича[380]. Однако решающее слово очевидно осталось за Вашингтоном — 20 февраля президент Обама предупредил Януковича о «последствиях», в случае применения силы: «США осуждают насилие самым категорическим образом. Мы тесно работаем с европейскими партнерами и с украинским правительством и оппозицией, чтобы попытаться положить конец насилию»[381]. 21 февраля протестующие ультимативно потребовали отставки Янковича и в ночь с 21 на 22 он тайно покинул Киев.
«Я приветствую волю украинского народа жить в свободной, независимой и единой стране с сильными связями с ЕС, — приветствовал победу оппозиции 24 февраля председатель Европейского совета Х. Ромпей, — Мы готовы подписать соглашение об ассоциации и поддержать Украину в эти тяжелые времена»[382]. В Москве позицию Вашингтона и Брюсселя расценили, как политику «внешнего давления на Украину, искусственного навязывания ей геополитического выбора в пользу ассоциации с Европейским союзом»[383].
Для многих на Украине, как и в России, поддержка Западом переворота на Украине выглядела, как повторение германского «Drang nach Osten» времен Первой и Второй мировых войн, и «союзнической» интервенции в Россию в 1918–1921 гг.[384] Для них это был новый вариант старого «Натиска на Восток», в новых формах — «Onslaught to the East» и с новыми силами. Именно так воспринимал эти попытки уже в 1938 г. А. Деникин:
Именно это восприятие дало толчок к отделению Крыма от Украины, и именно оно определило реакцию Москвы. «США, — пояснял свою позицию В. Путин, — организовали переворот, а страны Европы — безвольно его поддержали, спровоцировав раскол в самой Украине и выход Крыма из её состава»[386]. Евромайдан, подчеркивало свой выбор в феврале 2014 г. правительство Крыма, «является результатом разгула политического экстремизма и насилия захлестнувшего страну. Украина скатывается к полнейшему хаосу, анархии и экономической катастрофе»[387]. Подобные настроения были широко распространены в русскоязычных регионах Юго-Востока.
6 марта Верховный совет Крыма принял решение о вступлении в состав Российской Федерации, согласие Москвы — неизбежно вело к началу жесткой конфронтации с Западом. В этих условиях, решение Москвы было обусловлено не только пророссийскими настроениями населения, но и геостратегическим положением Крыма, о котором еще в 1871 г. писал Н. Данилевский: «Недавний горький опыт показал, где ахиллесова пята России … Овладение (противником) морскими берегами или одним даже Крымом было бы достаточно, чтобы нанести России существенный вред, парализующий ее силы…»[388].
На референдумах 11 мая в Донбассе и Луганске за самоопределение региона проголосовало 89,7 % и 96,2 % соответственно[389]. Киев ответил на это попыткой вооруженного подавления «сепаратистов», что фактически привело к началу гражданской войны в регионе. Москва в ответ легко могла повторить крымский сценарий, с вводом своих войск и тогда Луганская и Донецкая области, целиком, включая Мариуполь, получили бы свою независимость от Киева.
Однако Москва, в стремлении сохранить мирные отношения с Украиной, не пошла дальше поддержки требований Луганска и Донецка, о предоставлении им автономии в рамках украинского государства. И Киев, подписав при посредничестве Берлина и Парижа, и поддержке ОБСЕ, Минские соглашения в 2015 г., фактически согласился на это. Это решение признал Совет Безопасности ООН, который призвал к выполнению минских соглашений[390]. Однако Киев, словах выступая за Минские соглашения, на деле и не собирался выполнять их, наоборот — он сразу пошел по пути эскалации конфликта, с установлением блокады и террористическими обстрелами Донбасса и Луганска.
И в этом обмане не было ничего случайного: «После распада Советского Союза, — отмечал этот факт 08.2021 Forbes, — каждый избранный президент (Украины) обещал, но разочаровывал. К сожалению, Зеленский не является исключением»[391]. По сути, все эти предвыборные обещания были обманом. Простых людей легко обмануть, пояснял Кучма, «потому что они верят обещаниям…»[392]. Ситуация, согласно выводам ОЭСР, отягощалась высоким уровнем коррупции на Украине, в результате «доверие к правительству находится под воздействием регулярных утверждений о коррупции»[393].
