Но особенно яростно действуют они тогда, когда ущемлены интересы их купцов……Сразу по объявлении войны они стараются тайно и одновременно развесить в наиболее заметных местах вражеской страны воззвания, скрепленные своей государственной печатью. Здесь они обещают огромные награды тому, кто погубит вражеского государя; затем меньшие, хотя также очень хорошие награды, назначаются за каждую отдельную голову тех лиц, чьи имена объявлены в тех же воззваниях… Наряду с этим и сами внесенные в списки приглашаются действовать против товарищей, причем им обещаются те же самые награды и вдобавок безнаказанность.
В результате враги утопийцев начинают быстро заподозревать всех прочих людей, не могут ни на кого положиться и не верят друг другу, а пребывают в сильном страхе и ожидании опасностей. Неоднократно известны такие случаи, когда значительную часть внесенных в списки лиц, и прежде всего самого государя, выдавали те, на кого эти лица особенно надеялись. Так легко подарки склоняют людей на любое преступление. А утопийцы не знают никакой меры в обещании этих подарков…
Другие народы не одобряют такого обычая торговли с врагом и его покупки, признавая это жестоким поступком, основанным на нравственной низости; утопийцы же вменяют это себе в огромную похвалу, считая подобное окончание сильнейших войн совершенно без всякого сражения делом благоразумия. Вместе с тем они называют такой образ действий и человечным и милосердным. Действительно, смерть немногих виновных искупает жизнь многих невинных, обреченных на смерть в сражении, как из среды самих утопийцев, так и их врагов…
Если дело не подвигается путем подкупа, то утопийцы начинают разбрасывать и выращивать семена междоусобий, прельщая брата государя или кого-нибудь из вельмож надеждой на захват верховной власти. Если внутренние раздоры утихнут, то они побуждают и натравляют на врагов их соседей, для чего откапывают какую-нибудь старую и спорную договорную статью, которые у королей всегда имеются в изобилии. Из обещанных собственных средств для войны утопийцы деньги дают весьма щедро, а граждан очень экономно; ими тогда они особенно дорожат и вообще настолько ценят друг друга, что никого из своих граждан не согласились бы променять на вражеского государя… кроме богатств, хранящихся дома, у них есть еще неизмеримое сокровище за границей, в силу которого… очень многие народы у них в долгу.
Таким образом, они посылают на войну солдат, нанятых отовсюду, а особенно из среды заполетов. Этот народ живет на восток от Утопии, на расстоянии пятисот миль, и отличается суровостью, грубостью и свирепостью… В жизни они знают только то искусство, которым добывается смерть… Редкая война начинается без того, чтобы в войске обеих сторон не было значительной доли заполетов…
Этот народ сражается на стороне утопийцев против кого угодно, потому что получает за свою работу такую высокую плату, как нигде в другом месте. Именно, утопийцы ищут не только хороших людей на пользу себе, но и этих негодяев, чтобы употребить их на зло. В случае надобности они подстрекают заполетов щедрыми посулами и подвергают их величайшим опасностям, из которых обычно большая часть заполетов никогда не возвращается за обещанным. Но тем, кто уцелеет, утопийцы добросовестно выплачивают, что посулили, желая разжечь их на подобный же риск. Поступая так, утопийцы имеют в виду только гибель возможно большего количества их, так как рассчитывают заслужить большую благодарность человечества в случае избавления вселенной от всего сброда этого отвратительного и нечестивого народа…»[733]
Разорительный опыт Первой мировой показал, что «существует острая опасность того, — отмечал в письме к президенту У. Пэйдж, — что франко- и англо-американский обмен будет сильно нарушен; вследствие этого, неизбежно, заказы всех союзных правительств будут сокращены до минимально возможного уровня и трансатлантическая торговля практически закончится. Результатом такой остановки станет паника в Соединенных Штатах»[734]. Война оказалась слишком затратным и рискованным инструментом, для сохранение имперской власти: война может выйти из под контроля и подорвать жизненные основы самой метрополии.
И на Версальской конференции победителей в 1919 г., профессор лондонской школы экономики Х. Маккиндер предложил свои идеи, изложенные им в книге «Демократические идеалы и действительность». Идея Маккиндера сводилась к разделению России и Германии цепью независимых государств — лимитрофов: Польши, Румынии, Чехословакии, Эстонии, Латвии и Литвы.
Париж в свою очередь больше интересовало создание «санитарного кордона»: «Необходимо создать… базу на восточной стороне, состоящую из цепи независимых государств, — пояснял маршал Ф. Фош, — финнов, эстонцев, поляков, чехов греков. Создание такой базы позволит союзникам навязать свои требования большевикам»[735]. Подобную идею — изоляции СССР, предложил и ведущий американский политический обозреватель того времени — У. Липпман, он же ввел в широкое обращение термин «
