— Мне-то чего, дальше говорить? — подняла голову от тетради Валентина.
— Ну, конечно, вы знай себе рассказывайте о коллективизме, не обращая внимания на коллектив. Коллектив вас слышит!
Валентина тяжко вздохнула и перевернула страницу, закрутившуюся трубочкой:
— Вот металлурги завода «Серп и молот». Рабочий, депутат Верховного Совета СССР Василий Блюев год назад обратился ко всем сталеварам страны с призывом — бороться за право варить… чего варить-то? Потеряла!
— Ну, сталь, наверное, — нетерпеливо подсказал Электрон Кимович. — Не самогон же!
— Да! — подтвердила, припомнив, Валентина. — Его бригада спьяна… Спьяна… — акушерка вновь принялась искать глазами по тетради. — Спаяна! Его бригада, Блюева значит, спаяна…
Надежда Клавдиевна и Элла Самуиловна засмеялись.
— Что такое, что такое? — Электрон Кимович постучал ручкой по столу.
— Да вы, Электрон Кимович, сами меня сбили самогоном своим, — обиделась Валентина. — Кстати, Электрон Кимович, брагу-то будете ставить, так перчатку на бутыль наденьте. Нате вот.
Валентина пошарила в кармане клеенчатого фартука и вслед за шоколадной конфетой извлекла резиновую перчатку.
— Не надо мне! — отмахнулся Электрон Кимович.
— Ну, ваше дело не наше, спирту медицинского к празднику небось запасли.
— Валентина! — призвал докладчицу к порядку Электрон Кимович.
— Не могу больше. Сил моих нет! — на пороге внезапно тяжело задышал Ашот Варданович.
— Тужься на задний проход! — привычно велела Валентина.
— Так и не нашел клеенки? — сочувственно прошептал Электрон Кимович заму.
— Клеенки! Тут другое дело. В КПСС «г» получается!
— Что за говно? — встревожился Электрон Кимович.
— Не говно, так пустое место, — с досадой воскликнул завхоз. — Вот и выбирайте, какая КПСС вам больше нравится?
— Объясни толком, Ашот Варданович, — забыв о докладе, потребовал Электрон Кимович у завхоза.
Валентина, обрадовавшись перерыву, наклонилась к Надежде Клавдиевне:
— Надежда, у тебя кримплена-то отрез еще остался? Ты бы уступила мне. Наташке на выпускной платье сшить, уступишь?
— Ага! — пообещала Надежда Клавдиевна.
— Вы мне, Электрон Кимович, позавчера еще велели продумать праздничное украшение помещений роддома, — напомнил Ашот Варданович. — В кумачовом обрамлении родильное отделение, это само собой. Но в этом году я задумал кое-что новое: собравшиеся в центре детского отделения новорожденные образуют буквы «КПСС».
— За руки, что ли, возьмутся? — удивился Электрон Кимович.
— Я кроватки велел словом «КПСС» выставить. И такая неприятность — в букве «С» не хватает внизу перекладинки, в смысле кроватки. Вместо «С» получается «Г».
— А если пустую поставить, без новорожденного? — нахмурился Электрон Кимович.
— Так я о чем и докладываю: в КПСС пустота намечается.
— Ты, Ашот Варданович, понимаешь, что говоришь? — тревожно отпрянул главврач.
— Вы от меня-то чего хотите? Я родить не смогу при всем желании. Вон, торопите гражданку! Как ее?
— Зефирова.
— Вот. Поставьте задачу! Призовите к партийной сознательности.
— Да она несоюзная, — с сожалением произнес Электрон Кимович.
— Ну тогда не знаю! — развел руками Ашот Варданович. — Но за «г» в партии нас точно по головке не погладят! — Внезапно его осенило. — Может, из «грязного» отделения новорожденного позаимствуем?
— А кто там, в инфекционном, сейчас свободен?
— С гонореей есть.
— С ума сошел? — Электрон Кимович сделал большие глаза. — Ты бы еще с сифилисом в партию предложил.
— А то их там мало! — принял оборону Ашот Варданович.
Электрон Кимович с шумом втянул ноздрями воздух.
— Валентина, кончай давай с преемственностью, со славными боевыми традициями или чего там у тебя, все дружненько рожаем.
— А «Борьба с буржуазной и ревизионистской идеологией»? — напомнила Элла Самуиловна.
— Элла Самуиловна, голубушка, не до борьбы ревизионистской сейчас! Того и гляди ревизия нагрянет подкладные с клеенками искать, так хоть наглядной агитацией отмажемся. Ашоту Вардановичу срочно нужен еще один ребенок. Что у нас с Зефировой, доложите.
— Слабость вторичных родовых схваток…
— Замечательно! Накладываем щипцы!
— …не наблюдается.
— А щипцы чего торчат?
— К собранию торопилась, — сквозь сомкнутые губы едва слышно сообщила Элла Самуиловна. — Провела пробную тракцию.
— Давайте собственно тракцию производите. Что вы, голубушка, кота за хвост тянете? Прямо, как не член партии!
Элла Самуиловна гневно задышала.
Щипцы возмущенно клацнули.
«А теперь что?» — робко спросила Любовь.
Щипцы крепко ухватили ее головку:
«А теперь, Любовь, вперед, по ленинскому пути! Куда бы не направляла партия товарища Forseps Obstetrica (щипцы были явно в ударе), он всегда и везде с присущей ему энергией!»
Прервав бодрую речь щипцов, Любовь закричала: «Ой, больно! Больно!», и крепко уперлась в тело Надежды Клавдиевны.
— Что такое? — Электрон Кимович склонился над Надеждой Клавдиевной.
— Не прорезывается, — озабоченно доложила Элла Самуиловна.
— Давайте-ка все вместе, дружненько, — приказал Электрон Кимович. — Я за Эллу Самуиловну возьмусь. Ты, Ашот Варданович, за меня цепляйся. Валентина, хватай Ашота Вардановича покрепче и тяни!
