— Не бойся, Федотова, я не кусаюсь, — он хлопает рукой по пустой части кровати.
Опустив голову, медленно иду на свою сторону, забираюсь на самый краешек и, отвернувшись к Дане спиной, зажмуриваю глаза. Только бы побыстрее уснуть и перестать испытывать это чёртово томление внизу живота.
— Надеюсь, ты спишь в белье, — произношу зевая. — А то я, знаешь ли, брезгую после всяких Кать прикасаться к тебе даже случайно.
- Я полностью обнажен, Ди, — он бережно укрывает меня одеялом и нависает надо мной. — Ты же знаешь, как я предпочитаю спать.
Мне кажется, что по идее Воронов должен через секунду отстраниться от меня, но вместо этого он прижимается ко мне своим телом и закидывает на меня руку, отчего я тут же понимаю, что насчет белья он точно не шутил.
— Я сплю с тобой исключительно ради мамы, — шиплю в ответ на его действия, чувствуя, как твердый возбужденный член прижимается к моей спине.
«Боже, дай мне сил пережить эту ночь», — молюсь про себя, забывая как дышать.
— Да-да, ради мамы. И ты совсем не ревнуешь, я помню. Но так, между делом хочу тебе сказать, что с Катей у меня ничего нет и быть не может, — говорит Даня, уткнувшись в мою макушку, отчего по телу тут же разливается непривычное приятное тепло, окутывая с головы и до кончиков пальцев.
Странно, но засыпаю я моментально. Проваливаюсь в глубокий сон и не сразу слышу, что малышка Крис проснулась и плачет.
Радионяня почему-то не работает, но плач я слышу даже через стенку. В темноте ищу халат, но так и не нахожу его. Бросаюсь к двери как есть, но вдруг замечаю, что я не в своей комнате, а Дани почему-то рядом нет.
Спустя минуту малышка перестает плакать, а басистый голос Дани начинает петь Воронёнку колыбельную. Совершенно глупую, немного смешную и нелепую, но от которой я застываю посреди комнаты не в силах двинуться с места.
Злость на Воронова ускользает куда-то далеко-далеко, а в сердце образовывается нечто новое и пока едва неуловимое, которое с трепетом отзывается на его голос. Я возвращаюсь на кровать и под тихие песни своего мужа вновь крепко засыпаю.
Просыпаюсь утром, лежа на диване в комнате Кристины Вороновой. Дочка сладко спит в кроватке, после шестидесятиминутных укачиваний на моих руках. Нехотя поднимаюсь с тесного дивана, провожу рукой по детской нежной щечке и выхожу из комнаты, вспоминая про одно очень важное дельце.
Ровно девять лет назад у меня родился ребенок. Сын. Несмотря на то, что мы никогда не были близки, я из года в год пытаюсь пробиться сквозь броню равнодушия и достучаться до бывшей жены. Сейчас, когда я не так беден, каким был во время расставания, я с легкостью мог бы отсудить право на личные встречи с сыном в выходные дни и во время каникул, но это очень сложно сделать, когда Денис смотрит на меня как на врага номер один.
В коридоре встречаю сонную Диану, которая направляется в ванную комнату. Кажется, сегодня у нее настроение намного лучше, чем вчера, потому что она мило улыбается и напевает себе под нос незатейливую песенку.
— Доброе утро, Даня!
— Доброе, — удивленно вскидываю брови, радуясь переменам в настроении жены и направляюсь в свою комнату.
Запираю двери за замок, открываю крышку ноутбука и таращусь на иконку Скайпа. Будь что будет! Жму на иконку с фотографией Виктории, своей бывшей жены и жду несколько мучительно долгих минут, прежде чем собеседник появляется на экране.
— Здравствуй, именинник! — произношу я, увидев сонного сына в кепке набекрень по другую сторону экрана.
Парень здорово вымахал за то время, что мы не виделись.
На заднем фоне маячит бывшая жена, все еще неустанно контролируя наши разговоры.
— Привет, пап.
— Как твои дела, Дэн? Я отправил тебе подарок и перевел деньги на счёт матери — уверен, она исполнит любое твое желание, — глаза мальчишки загораются восторженным огоньком, и он уже не так замкнут как в начале разговора.
«Скажи папе спасибо», — слышу фоном голос Виктории.
— Спасибо, пап.
— Не за что. Хочу, чтобы у тебя было все хорошо, Денис.
Рядом с сыном показывается полная фигура бывшей — за то время что мы развелись, она кардинально изменилась. Из хрупкой трепетной лани трансформировалась в тучного злого носорога со скверным характером.
— Здрасте! — произносит она с ухмылкой. — Какие люди…
— И тебе привет, Вика.
И как меня угораздило на ней жениться? Виктория занимает почти весь экран, притесняя моего сына. Ее огромная грудь тяжело вздымается вверх и вниз, словно после одышки. Кажется, тот нефтяной магнат, к которому она сбежала от меня — нищего студента, бросил ее прошлым летом и оставил ни с чем. Во всяком случае, в последнее время ее аппетиты значительно возросли.
— Расскажи своему сыну (теперь уже не единственному), что у тебя родился новый ребенок. Долгожданный, обожаемый. Что у тебя полноценная семья, с женой-красавицей и маленькой дочерью. А Денька теперь нахрен тебе не нужен!
— Что ты несешь, Вика? Ты сама запрещала общаться мне с сыном, — рычу в ее сторону, хотя прекрасно понимаю, что подобные разборки не ведут при детях.
Но когда бывшая начинает пороть чушь, у меня срывает крышу.
