Даня несколько минут возится с малышкой, после чего я беру ее на руки и несу на второй этаж. Когда поднимаюсь по ступеням, чувствую сильное жжение в области спины и, повернувшись на секунду назад, подтверждаю свои догадки — это чернющие глаза Даниила все еще смотрят мне вслед.
Прохожу в детскую, включаю ночник и начинаю кормить дочку. Всегда спокойная малышка отчего-то начинает капризничать — выгибает спинку и отворачивается от груди.
— Эй, ты чего? Наелась что ли?
Я глажу Кристину по животу круговыми движениями, и спустя несколько минут она успокаивается и замолкает. Затем спокойно берет грудь, начиная жадно сосать.
— Так-то лучше, малышка.
Минутой позже ее глаза плавно закрываются, губки выпускают изо рта сосок и в тишине слышится только её размеренное дыхание. Она крепко держит меня за указательный палец и не желает отпускать даже сквозь сон… Черствая Диана Федотова млеет от таких моментов и понимает, что только ради этого и стоит жить.
Когда сон младенца становится крепче, я поднимаюсь с места, перекладываю спящую Крис в кроватку и включаю видеоняню. Плотно и бесшумно закрываю за собой двери и, повернувшись на сто восемьдесят градусов, утыкаюсь в мощную грудь Воронова.
Дышать рядом с ним становится трудно, словно кто-то откачал кислород из просторного коридора, только для того, чтобы я мучилась.
— Уснула? Я слышал, что дочка плакала.
— Уснула, — хочу пройти мимо Воронова, но он берет меня за руку, скрещивает наши пальцы и прижимает меня к стене.
Склоняет надо мной голову, опаляет горячим дыханием шею и невозмутимо спрашивает:
— Что-то не так, Ди? Ты сегодня сама не своя.
От неожиданной близости кружится голова, а здравый ум мгновенно покидает меня, превращая Диану Федотову в героиню бразильских мыльных сериалов — такую же скучную, блеющую и нерешительную.
— Что? С чего ты взял, — пытаюсь пройти мимо, но это бесполезно, учитывая то, что я не дотягиваю ростом даже до плеча своего друга-переростка. — Кстати, как прошло свидание? Надеюсь все удачно, и Катя удовлетворена встречей?
— Более чем, — в его голосе звучат противные нотки с издевкой. — А ты что ревнуешь, Ди?
Хочу сказать ему все, что думаю о нём и его встречах на самом деле, но вдруг слышу тяжелые шаги поблизости и сбиваюсь с мысли. Мама стоит в пяти метрах от нас и довольно улыбается.
— Прошу простить меня за то, что помешала, но у вас еще будет вся ночь впереди для любовных утех, — смеется мама, и в этот самый момент Воронов послабляет хватку, предоставляя мне свободу. — А я — старая больная женщина мечтаю оказаться в царстве Морфея. Диана, постели мне постельное белье, пожалуйста.
— Жду тебя у себя в постели, — шепчет Даня на ухо и невозмутимо желает тёще спокойной ночи.
Пока иду по коридору чувствую, как сильно пылают щеки. У него в постели? Омг, это как-то неожиданно. Тут же одергиваю себя, пытаясь собрать остатки женской гордости, рассыпанные по крупицам.
Ты чего, Федотова? Это просто твой друг Данька, с которым раньше ты была откровенна как ни с кем другим. Это тот самый Воронов, с которым шутила, плакала и смеялась. Тот самый друг, который всегда тебя поддерживал, а ты поддерживала его. Да бог мой, не вы ли трахались как сумасшедшие еще год назад, устаивая ночные секс марафоны, испытывая друг друга на выносливость?
Что в таком случае сейчас не так?
Выделяю маме комнату подальше от своей — просто потому что не хочу ее безустанного контроля даже ночью. Стелю свежее белье на кровать, раскладываю многочисленные вещи по полочкам в шкафу и получаю перед сном нотации как вести себя с таким распрекрасным мужем как Воронов.
— Спасибо, мама, я справлюсь, — произношу с усталостью.
— И да, дочка. Я надеюсь, что вы не из тех семейных пар, которые спят отдельно? Не понимаю и не принимаю этой моды. Нормальная семейная пара должна делить не только одну постель, но и одно одеяло…
— Нет, мама, мы не из тех, — цежу сквозь зубы.
— Правильно, дочка. Это залог счастливого семейного брака.
Мама гладит меня по голове, целует в лоб и желает доброй ночи.
Так вот о чем говорил Воронов, предлагая спать в одной постели? А я уж себе напридумывала! С облегчением вздыхаю и пробираюсь в свою комнату, чтобы выбрать для такого случая ночную сорочку поскромнее. Не потому, что хочу выглядеть приличнее в его глазах, а потому что пусть теперь пялится на свою Катю, а не на меня.
На самой высокой полке, перерыв все шелковые и кружевные пеньюары, которые у меня есть, нахожу нечто безразмерное и серое. То, что нужно! Облачаюсь в сорочку, удовлетворенно смотрю в зеркало и понимаю, что в таком обличии меня не захочет даже изголодавшийся дембель.
Затем на носочках крадусь в комнату Воронова в надежде, что он уже спит после утомительного свидания. Но нет, Даня лежит в кровати, обнаженный по пояс и прикрытый тонким одеялом. Я нерешительно застываю на пороге и стараюсь не смотреть на красиво очерченные кубики пресса у него на животе, на тонкую темную дорожку волос, ускользающую куда-то под одеяло.
