Когда мы переступаем порог дома, нас встречает жизнерадостная тёща и начинает допрашивать Федотову о том, как прошел наш первый семейный вечер. Должно быть Диана и хотела бы сказать, что отвратительно, но чтобы не тревожить мать врёт, что все было отлично. Врёт, а голос отстраненный и грустный.
Остаток вечера проходит по накатанному сценарию — я купаю дочку в большой ванной, переодеваю в вещи для сна и вручаю Диане. С одной небольшой поправкой — кажется, нам предстоит непростой разговор после того, как малышка уснет. Тёща словно учуяв наше настроение, спешно ретируется в комнату с пожеланиями доброй ночи и даже не пристает со своими советами.
Я выхожу в гостиную, полностью расстегиваю рубашку, достаю из бара бутылку виски и наливаю на дно бокала. Заваливаюсь на диван, включаю телевизор без звука и таращусь в экран. Непростая жизнь семейная… И гадость несусветная этот алкоголь.
Помню, как впервые попробовал алкогольные напитки на школьной дискотеке в десятом классе. Инициатором, конечно же, была Федотова. Она собрала с одноклассников деньги на выпивку, написала список и вручила его мне, со словами, что выгляжу я гораздо старше сверстников. Я отправился в ближайший магазин продуктовых товаров только потому, чтобы не выглядеть в глазах Дианы неудачником.
Помню, как решительно вошел туда и словно не в первый раз сделал заказ в виде двух бутылок дешевого пойла и примитивной закуски. Продавец скривила презрительную ухмылку, но товар выдала. Когда я вышел на улицу, за углом меня ждали взволнованные одноклассники и, увидев пакет с покупками, буквально наградили меня орденом за отвагу.
— Ты мой герой, — сказала тогда Федотова и бросилась в мои объятия.
Нажрался я тогда знатно. Меня унесло с двух стаканчиков портвейна и еще долго полоскало следующим утром. Наверное с того самого момента я алкоголем на «Вы». Федотова пришла ко мне ближе к обеду. Притащила бульон и домашний лимонад, чтобы унять дикое похмелье. Но почему-то первый неудачный опыт с выпивкой теперь ассоциируется у меня с Дианой.
Я настолько увлекаюсь воспоминаниями, что не сразу замечаю Федотову, которая проходит в гостиную. На ней тонкий шелковый халатик с поясом и воображение резво рисует картины того, что находится под ним. Диана садится напротив меня в кожаное светлое кресло, забрасывает ногу на ногу, оголяя подтянутые икры.
— Послушай меня, Воронов. Если у тебя есть любовница — это просто прекрасно, я по-дружески за тебя порадуюсь. Но когда она приходит на День рождения, где собираются все наши друзья и вешается тебе на шею — я начинаю негодовать. Потому что это как-то некрасиво… Если ты хочешь, мы можем разъехаться и закончить всё что было — именно так будет правильно.
- У меня нет любовницы, — отставляю бокал в сторону и с эстетическим удовольствием рассматриваю “подругу”.
Диана распустила свои темные вьющиеся волосы, стерла макияж с лица и сейчас выглядит по-настоящему прекрасной. Кажется, мой ответ её не устраивает, потому что она начинает нервно наматывать прядь волос на палец и интенсивно дергать ногой, задевая меня.
— Вот только не надо мне врать, ладно? Я помню, что у нас уговор и свободные отношения. И я все пойму!
Подвигаюсь ближе, обхватываю ладонями её ноги у колен и начинаю медленно гладить.
— У меня нет никакой любовницы, — повторяю по слогам.
— Хватит! С меня довольно, Даня! — поднимается с места, откинув руки в сторону, и начинает нервно ходить по гостиной.
Диана останавливается у окна и я вижу как дрожит её тело. Она плачет? Поднимаюсь с кресла и подхожу поближе. Встаю у нее за спиной, обнимаю за плечи и притягиваю к себе. Достаточно близко для того, чтобы она почувствовала, как сильно я хочу её.
— Отстань, Воронов. Я тебя ненавижу!
— Не верю, Ди. Посмотри мне в глаза и скажи это еще раз, — поворачиваю Федотову к себе лицом, убираю пальцами слезы на ее лице.
Диана не осмеливается поднять на меня свой взгляд и я помогаю ей. Приподнимаю за подбородок и повторяю свой вопрос еще раз.
— Скажи мне в глаза — правда, ненавидишь?
Диана молчит и кусает припухшие губы. Настолько эротично и близко, что я не выдерживаю и впиваюсь в нее губами. Жадно проникаю в рот языком, долго нетерпеливо целую, до боли в губах и привкуса крови. Федотова слабо молотит кулаками о мою грудь, еще больше раззадоривая. А затем просто смиряеться, запускает пальцы в мои волосы, и прижимает к себе сильнее.
Развязываю шелковый поясок, снимаю халат и отбрасываю в его строну, оставляя Диану в откровенном и сексуальном пеньюаре. Кусаю тонкую шею, опускаюсь ниже и провожу языком по ключице с упоением слушая протяжный вздох Федотовой.
— Не ненавижу, Даня.
— Тогда что? — спрашиваю хриплым голосом на ухо.
Она гладит пальцами мою обнаженную грудь, касается рукой выпирающей ширинки и сдавливает ладонью твёрдый член.
— Хочу. Безумно хочу… Трахни меня, Воронов, — её слова в тишине дома звучат кричаще громко. — Пожалуйста…
