Кто такая Даша? полностью

Стёкла. Нужно добраться до них и, если и падать, то рядом с ними. Чтобы разрезать веревку на руках.

И только эта мысль пришла мне в голову, я услышала шаги, и в проеме показался Аксенов. Он нес какой-то пакет.

– О, проснулась, спящая красавица! Как тебе хоромы?

Я вложила в свое ответное мычание все возмущение, какое позволял выразить скотч.

– Не нравится? Ну извини. Не пентхаус, конечно, но зато как тихо. И воздух свежий. Хотя внутри не очень.

Свежий воздух? Мы за городом? Что это за здание? Знает ли о нем Храмцов?

Он прошел до стола и поставил на него пакет. Я продолжала мычать, давая ему понять, что хочу говорить с ним. Но он меня словно не слышал.

– Ты не возражаешь, если я поем? Жрать жутко хочется.

Да пошел ты, – промычала я.

– За «приятного аппетита» отдельное спасибо.

Он достал из пакета огромный бургер и стал его жадно кусать. Где он его купил? Где-то недалеко? Здесь есть магазин, заправка? Что?

Запах еды достиг моего носа, и я вдруг поняла, что тоже хочу есть. И вспомнила свой ужин, который только начала готовить. Как скоро его обнаружит Храмцов? И обнаружит ли? Что если он не приедет? И не позвонит.

Ох, нет, он приедет, обязательно приедет. У него есть ключи от моего дома. Он войдет и обнаружит мясо, которое я хотела готовить. И телефон. И обязательно заподозрит неладное. И консьержка. Она, наверняка, видела Аксенова. И меня. Когда он… выносил меня? И камеры. В доме есть камеры. Он все увидит, и найдет меня.

Аксенов подошел ко мне со стулом без сидения, развернул его спинкой вперед, пропустил между ног и уселся сверху. И, продолжая жевать свой бургер, пронзительно посмотрел на меня.

– Что ж мне с тобой делать? Сразу уби́ть? Как-то скучно, – сказал он ровным тоном, словно говорил о погоде.

Что я вам сделала? – промычала я.

– Да, ты права, убить быстро – неинтересно. Вон Дашка сдохла сразу, и даже не помучилась, сука.

Я притихла, услышав знакомое имя, и ждала, что скажет Аксенов дальше.

– Знаешь, Дашку?

Я промычала» «Да», но какая разница, что я промычала, Аксенов слышал все одинаково.

– Это была первая жена Ромыча. Телка, что надо: сиськи во, – показал он руками их объем на своей груди, – задница во, и в рот по самые гланды брала.

Он посмеялся, обнажая свою челюсть, на которой отсутствовал один зуб. Тот, что ему вчера выбил Храмцов.

– А что он в тебе нашел? Ни груди, ни задницы – одни кости.

И прежде чем я успела понять его намерения, он протянул ко мне руку и оттянул вырез моей майки вперед, разглядывая мою грудь. Я снова стала мычать и дергаться на стуле, пытаясь высвободиться от пут и ударить его.

– И что он щупает-то?

И Аксенов залез ко мне под майку и обхватил мою грудь рукой.

Я замычала еще громче, махая головой, словно могла лбом расшибить его руку.

– Полная херня, – отпуская меня и вылезая из-под майки, заключил он. – Даже не встает на такое. Может, ты в рот как-то по-особенному берешь, а? Сейчас доем, покажешь.

После его слов меня парализовало, и все, что я могла – это тупо смотреть на него вытаращенными глазами в ожидании того ужаса, который меня ожидает. Ох, Ромочка, найди меня скорее.

Аксенов доел свой бургер, вытер руку о свои джинсы и стал расстегивать ширинку. Я в ужасе зажмурила глаза. Нет, нет, пожалуйста, нет.

– Нет, – словно повторил мои мысли Аксенов, – не дам я тебе своего питона. Еще откусишь, а он мне пока нужен. Или… может тебе зубы выбить?

Только попробуй, подонок, Храмцов тебе не только твоего питона в узел свяжет, он тебе и остальные зубы выбьет!

Аксенов стиснул мои щеки своей лапой и приказал открыть глаза. Я открыла. Его лицо было так близко к моему, что я ощутила гнилой запах из его рта.

– Я тебе сейчас уберу скотч, но, если ты начнешь орать, я тебе не только зубы выбью, я тебя так изуродую, брат родной не узнает. Ты меня поняла?

Я моргнула и кивнула головой. А у самой все сжалось внутри от страха. Для чего он хочет открыть мне рот?

Аксенов резким рывком содрал скотч и сдавил мою челюсть так, что губы непроизвольно разомкнулись. Он стал вертеть мою голову, рассматривая мои зубы.

– Красивые зубки, в такой ротик и мой питончик не против попасть. Может, отсосешь все-таки, а я тебя потом отпущу, а?

– Пожалуйста, не надо, – тихо взмолилась я, сдерживая дрожь в голосе. – Он вас убьет, если вы меня тронете.

– Что ты о себе возомнила, сучка? – злобно заговорил Аксенов. – Ты думаешь, ты какая-то особенная, что ли? Да он вчера для вида только кулаками помахал, чтобы на тебя, дуру впечатление произвести. Запомни, детка, я его воспитал. Я его трахаться с бабами научил, я из него мужика сделал, и он мне за это по гроб жизни обязан. А ты только соска тощая, скоро ему надоест тереться о твои кости, и он найдет себе нормальную бабу. Ты меня поняла?

– Это неправда.