И в конце концов я решаюсь аккуратными передвижениями ног и стула елозить по полу, чтобы добраться до выхода. Но выходит шумно. И я каждый раз останавливаюсь, чтобы убедиться, что Аксенов не возвращается на издаваемый звук. А как стучит мое сердце! Я даже путаю его стук с тем, что издается под ногами. Но упорно двигаюсь вперед. Медленно, долго; со страхом, что Аксенов вернется раньше, чем я доберусь хоть до какой-нибудь острой детали.
И вот, когда я нахожусь всего в двух шагах от выхода, появляется он, и сердце мое обрывается.
Но он замирает посередине комнаты и, сильнее прикладывая ко мне лезвие, орет во все горло прямо около моего уха:
– Ромыч! Выходи, где ты? Иди сюда, посмотри на свою шлюху. Нужна она тебе такая?
В этот момент во мне блокируются все страхи, и я, понимая, что Рома где-то близко, начинаю мычать еще громче.
– Заткнись, сука!
И вот я вижу его, и невольно слезы подступают к глазам. Он здесь! Он пришел за мной! Он спасет меня!
На Храмцове джинсы и футболка. Он развел руки в стороны и вошел в комнату. В его глазах и ужас, и ненависть одновременно, и я зажмурила глаза, сгорая со стыда, что предстала перед ним в таком виде. С разбитым лицом, разодранной майкой и с запахом собственных отходов.
– Да вы идеальная парочка, – сказал Аксенов, ухмыляясь, – только тебе, Ромыч, фингала еще под вторым глазом не хватает. Но это я быстро исправлю. Нравится тебе твоя девка?
– Отпусти ее, Олег! Я пришел, возьми меня. Зачем она тебе? Ты уже и так к ней приложился. Давай поговорим по-мужски. Ты и я. На равных.
– Ты один? Или твой верный пес Шведов с тобой?
– Ты же видишь, я один. Отпусти ее!
– Стой, где стоишь. Еще один шаг, и я перережу ей глотку.
– Хорошо, хорошо, я стою. Чего ты хочешь, Олег?
– Я хочу, чтобы она уехала и никогда не возвращалась.
– Отлично. Она уедет, дальше что?
– А дальше все будет как раньше. Ты и я, вместе. Всегда и везде.
– Олег, я никогда не отказывался от нашей дружбы. В чем проблема?
– Она, она – проблема. Ты слишком много времени проводишь с ней. Ты перестал ходить со мной по клубам. Она лишняя.
Я открыла глаза и посмотрела на Храмцова. Он стоял в пяти шагах от нас. Его ноздри вздувались, желваки играли на скулах, и я догадывалась, о чем были его мысли. Он еле сдерживался, чтобы не рвануть с места и не размазать Аксенова по стене. И только нож около моего горла его останавливал.
– Хорошо, Олег. Она уедет и все станет, как и прежде. Отпусти ее.
– Ты думаешь, я идиот, да? Ты ведь не один пришел, и стоит мне ее отпустить, как мне всадят пулю в лоб. Ты думаешь, я не вижу этого чертового снайпера, который целится в меня?
– Олег, я один.
– Не верю. Ты подонок, Храмцов, я на тебя жизнь положил, а ты меня на бабу променял! Да она же шлюха, как твоя Дашка! Ты думал, ты ей нужен, а она уехала к своему французу и трахалась с ним до седьмого пота. Да, Данилова, трахалась же?! Расскажи нам во всех подробностях, так же хороши «лягушатники», как русские, а?
– Олег! Перестань! Отпусти ее.
– Или что? Что ты сделаешь, Ромыч? Выбьешь мне еще один зуб? Только через ее труп.
И он прижал лезвие ножа ко мне так близко, что оно меня прорезало и по коже побежала струйка крови. Я снова замычала. И в этот момент мое лицо окропляют какие-то капли, и тело за моей спиной отпускает меня и падает. Я с ужасом оглядываюсь и вижу, что Аксенов лежит на полу с простреленной головой.
А ко мне подбегает Храмцов и быстро срывает скотч с моих губ.
– Все хорошо, любимая. Он мертв, он больше не причинит тебе боли.
А в глазах у него слезы.
И вдруг меня начинает бить дрожь, и я теряю сознание.
Пришла в себя я в машине. Мы ехали по трассе в сторону города. Во всяком случае дорожные указатели известили меня именно об этом. Все окна были открыты, и сквозняк приятно обдувал со всех сторон. Мое тело было окутано какой-то простыней, а под ней я не чувствовала никакой одежды. Моя голова покоилась на плече Храмцова. Он обнимал меня одной рукой, а второй держал за кисть. Она была перемотана бинтом. И вторая ладонь тоже. За рулем Артем.
Я подняла руку к голове. И ее мне тоже перебинтовали.
Мужчины заметили мои движения, и устремили на меня взгляды.
– Ты как? – спросил Рома.
– Как будто меня побили.
Он прижал меня к себе сильнее, поцеловал в лоб, и я втянула воздух ртом. От боли.
– Прости, тебе больно? – и он ослабил объятья.
– Я упала на это плечо, – сказала я дрогнувшим голосом. – Я хотела разрезать веревки стеклом, которое было на полу.
– Тсс, все хорошо. Все позади. Он мертв и больше не сможет причинить тебе вред.
– Я знала, что ты меня найдешь.
– Да, я тоже это знал. Только боялся опоздать.
– Как вы нашли меня?
– Давай поговорим потом.
– Нет, лучше сейчас, а потом забыть об этом навсегда.
Рома снова поцеловал меня в лоб.
– Хорошо.
