Наступил мой день рождения. Последние три года я его не люблю. В этот день умерла бабушка. Тихо и незаметно. У нее было больное сердце, и она боялась не дожить до моего совершеннолетия. После смерти родителей ей несколько раз вызывали скорую и пару раз увозили в больницу с инфарктом. Все из-за Жерара. Любая его «отключка» вызывала у нее сердечный приступ, и я разрывалась между ними двумя, не зная, кого спасать первым.
Но бабушка держалась. Она понимала, что, если умрет раньше моего восемнадцатилетия, я попаду в детский дом. Потому что на Жерара служба опеки меня не оставит. И такой судьбы она для меня не хотела.
И в день моего совершеннолетия она расслабилась. Откинулась на диван, создавая иллюзию просмотра телевизора и, только убрав все с праздничного стола, я поняла, что бабушка совсем не моргает, и грудь ее не поднимается.
С тех пор я перестала любить свой день рождения. Но Жерар все равно делал мне подарки, и я покупала ему торт. И мы вдвоем пили чай на кухне, ели торт и блины и вспоминали бабушку.
И сегодня я пришла на работу в строгом черном костюме с голубой рубашкой, волосы собрала в высокую шишку, и вела себя так, словно это был обычный день.
Я переживала, что кто-нибудь в кадрах знает о моем дне рождении и станет поздравлять, как это принято в компании – появится общая рассылка в почте с поздравительной речью, принесут цветы, и каждый, кто будет входить в приемную, станет желать всяких благ, которые возможно мне совсем не желает, и я буду улыбаться весь день принимая эти фальшивые поздравления, а думать только об одном – захочет ли Роман Викторович меня как-то поощрить. И расстроюсь, если этого не случится.
Но рассылки не было. Не было и цветов. Видимо, кто-то в кадрах, когда оформлял меня, не посчитал нужным указать дату моего рождения в том месте, которое извещает об имениннике. И как я не старалась убедить себя, что это к лучшему, я все-таки чуточку взгрустнула, что до меня, как и прежде, нет никому дела.
А когда в четыре часа шеф вышел из кабинета и сказал, что сегодня уже не вернется, мое сердце едва не разорвалось от отчаяния. Сегодня я останусь совсем одна. Даже Жерара рядом нет.
Но, наверное, так и должен проходить этот день. Ведь сегодня годовщина смерти бабушки. И радоваться не положено. И только эта мысль держала меня на плаву оставшийся час рабочего дня.
Я собиралась поехать к себе домой. Уж лучше погоревать там, где все родное и напоминает о бабушке, чем в стенах, которые совсем чужие и близкими не станут никогда. Куплю маленький кусочек пирожного, напеку блинов, позвоню брату и представлю, что он рядом со мной. А в субботу поеду к нему и почувствую, что я не одна, и кто-то меня любит. И Жерар подарит мне свой подарок.
Что интересно он нарисовал на этот раз? Может быть огромный букет цветов? Ромашек? Они у него особенно хорошо получались. Я буду рада и ромашкам. Главное, что от всего сердца.
В пять часов я выключила компьютер, и стала накидывать на себя пальто, когда брякнул мой телефон. И я как дурочка расплылась в улыбке. Предательской улыбке.
Что это? Обычное свидание или он все-таки знает о моем дне рождения? Но откуда, если никто об этом не сообщил? Навряд ли он узнавал специально. Это было бы странно. А запомнить его с того дня, когда я устроилась на работу, и совсем неправдоподобно. Нет, скорее всего это обычное свидание.
Только чем оно закончится на этот раз?
Я зашла в супермаркет, который находился возле дома и купила небольшой тортик. Если обстоятельства будут этому способствовать, угощу им Романа Викторовича, если нет, съем потихоньку сама.
Я вошла в квартиру и быстро сняла одежду и обувь. Прошла в комнату, зажгла свет. И от неожиданности ахнула.
Весь потолок был усыпан гелиевыми шарами – нежно-розовыми, белыми и нежно-голубыми, каждый из которых повязан белой ленточкой. Их количество невозможно было определить, и складывалось впечатление, что вся квартира стала воздушной и парит в небесах.
А потом я увидела растяжку на окне. С днем рождения, Лера! И поняла, что не ошиблась дверями. Это все для меня.
И уже после я заметила огромный букет бордовых роз, которые стояли в большой плетенной корзине на барной стойке. Я подошла к ней и вдохнула их аромат. Боже мой, сколько же их? Сто? Двести? И все такие свежие и красивые. И тоже для меня.
И в последнюю очередь я обнаружила коробочку. С духами. Я видела такие в магазине парфюмерии. Цена баснословная, но и аромат, источаемый ими, был дурманящим и сногсшибательным. Я их не купила. Я привыкла мерить цены продуктами, и отказалась в их пользу. Как
Я еще раз оглядела всю комнату, и вдруг осознала, что плачу. Вот глупая! С чего бы вдруг?
Я поставила варить кофе, отнесла торт в холодильник, и пошла скорее в душ. Я не сомневалась, сегодня будет самое лучшее наше свидание. И я готовилась к нему как никогда раньше.
