Я отложила портрет Храмцова и взялась за второй лист. Оглядела комнату. Я впервые обнаружила, что в ней нет никаких ярких деталей, нет текстиля, кроме покрывала на кровати, которые бы сделали ее уютнее и теплее. Настоящий мужской угол.
И я решила нарисовать комнату такой, какой ее хотелось видеть мне. Я изменила местоположение кровати и «поставила» ее около окна. Чтобы любоваться городом, не вставая с постели. А на освободившееся место поместила камин. Разумеется, электрический. Квартира не на самом верхнем этаже и сделать его дровяным не представлялось возможным. Но может быть я мало об этом знаю?
На окна я повесила тюль и шторы. Это сразу придало интерьеру уюта.
На стены картины и фотографии.
С двух сторон от кровати маленькие коврики, на которые было бы приятно опускать ноги, вставая на пол.
На открытых полках кухонного гарнитура различные декоративные горшочки с цветами, всякие статуэтки и поваренная книга.
И может быть телевизор на стену, разделяющую прихожую и комнату? С кровати его было бы удобно смотреть. Французский канал, например. Или какой-нибудь слезливый сериал. Иногда хочется сопереживать киношным героям, позабыв о собственных неурядицах. В них как правило хэппи энд. Это настраивает на позитив.
Мне осталось сделать заключительные штрихи, когда я услышала, как ключ в замке провернулся. Роман Викторович? Я быстро схватила телефон, на дисплее 21.33, обычно в это время он уже уходил. Зашла в сообщения. Последнее от него было в день моего рождения. Тогда что это? Почему он пришел?
Ох, не для того ли, чтобы наказать меня за задумчивость на рабочем месте?
Я поспешно убрала рисунки в тумбу и приготовилась встретить Романа Викторовича – поправила волосы и чуть шире распахнула халат на груди. Он не был прозрачным, и привлечь шефа я могла разве что длинными ногами.
Он снова был пьян, и в последнее время я не знала, чего ожидать от него в таком состоянии. Храмцов снял пиджак в прихожей и предстал передо мной в рубашке и брюках. А где его галстук?
– Кофе? – спросила я, делая шаги к кофемашине.
– Нет, лучше чай. Есть у тебя чай?
– Да, конечно. Зеленый или черный?
– Зеленый.
Он прошел до барной стойки и сел на табурет. Пока я ставила чайник, насыпала в заварник чай, Роман Викторович не спускал с меня глаз. Я не видела этого, но чувствовала каждой клеточкой своего тела. И нервничала, не зная, чем закончится это лицезрение.
– Не ждала меня?
– Нет, вы ничего не писали.
– А я и не планировал, – и он встал с табурета и подошел ко мне.
Я ощутила запах алкоголя и развернулась к нему лицом, чтобы вдруг снова не стать жертвой насилия. Так сопротивляться будет удобнее.
– Я был вчера здесь, а тебя не было. Где ты была?
– Дома.
– С кем?
– Одна.
Роман Викторович как-то странно усмехнулся, поднял руку к встроенному в кухонном гарнитуре динамику и включил музыку.
– Станцуй для меня, – сказал он. – Я видел, ты умеешь.
Что-то радостное встрепенулось в груди. Он все-таки оценил мои таланты. Пусть танец был не слишком искусным, но то, что он ему понравился, согрело мою душу. Понравился ведь? Иначе стал бы просить?
– Я давно не занималась этим всерьез, могу быть немного неуклюжей…
– Все равно станцуй. Только не обычный танец. Стриптиз.
И я почувствовала, как лечу с высокого пьедестала куда-то в пропасть. Зачем он так со мной?
– Я не умею.
– А чего тут уметь? Раздеваться во время танца может каждая.
И я догадалась, откуда он пришел. Вероятно, из какого-нибудь стриптиз-клуба.
– Роман Викторович, вы что-то перепутали. Я не из этих.
– А из каких?
Он приблизился ко мне вплотную, и я ощутила его возбуждение. Его руки уперлись в столешницу с двух сторон от меня, и я оказалась в ловушке.
– Роман Викторович, что у вас происходит? – чуть отклоняясь от него корпусом, спросила я.
К черту правила! Мне нужна ясность и понимание того, что с ним творится. И я готова задать тысячу вопросов, чтобы получить ответ хотя бы на один из них. Тот, который все для меня прояснит.
– Что не так?
– Вы в который раз приезжаете выпившим. За рулем. Разве так можно? Это очень опасно. Если вы не думаете о себе, подумайте о других. Кто-то может из-за вас пострадать.
– Мораль будешь мне читать?
– Нет, я просто хочу понять, что с вами случилось. У вас какие-то проблемы?
– Ты – моя проблема.
– Я? Не понимаю.
– И не поймешь.
Храмцов развернулся и направился к барной стойке. Он с усилием забрался на табурет и опрокинул голову на свои руки, упертые локтями в стол.
Закипел чайник, и я поспешила заварить чай. Неужели это означает то, о чем я думаю? Неужели это конец? А что тебя удивляет, Лера? Ты думала, ты с ним навечно? Ты ведь и сама не так давно хотела покончить с этим. Вот кажется развязка и наступила.
Я взяла заварник и отнесла его на барную стойку, затем вернулась за чашкой и блюдцем и поставила их перед Храмцовым.
– Сахар?
– Не надо.
Я села напротив него и решительно сказала:
– Роман Викторович, если вы устали от меня и нашей связи, я предлагаю прекратить ее и избавить себя от проблем.
– С чего ты решила, что я от тебя устал? – опуская руки на стол, спросил шеф.
