Пока я добиралась до квартиры, я позвонила Жерару и предупредила, что снова задерживаюсь. Но напомнила ему, что завтра выходной день, и обязательно проведу его вместе с ним. Он, конечно, поворчал, проявив недоверие к причине моей задержки, но раздражение не проявил и просил долго не засиживаться.
Романа Викторовича снова пришлось ждать. Я пробовала занять себя рисунками, взялась за портрет Артема, но от напряжения ничего не выходило, и, разорвав все в клочья, выбросила в урну.
В семь часов от Жерара пришло первое сообщение, в котором он интересовался, вышла ли я с работы. Я ответила, что осталось совсем чуть-чуть, и я закончу. Через полчаса, он написал снова и задал тот же вопрос. Я набила на дисплее, что выхожу из офиса, и действительно собралась уходить.
К черту все! Я не обязана ждать Храмцова, когда он опаздывает. Я и так делала это слишком часто. Пора бы ему понять, что я тоже личность, а он не центр вселенной. Он знает, что я готова уйти, и если хочет меня удержать, то пусть сам под меня подстраивается. А с меня хватит!
Я вышла в прихожую, стала поспешно одеваться, и вдруг в замке провернулся ключ, и на пороге показался Храмцов. Он удивленно окинул меня взглядом с головы до ног. На мне уже было пальто и одной ногой я находилась в сапоге.
– Роман Викторович, я больше не могла ждать. Мне нужно срочно уйти. Давайте перенесем на другой раз.
– Что-то случилось? – встревожился он, бросая ключи на тумбу, и скидывая с себя полупальто.
– Нет, мне просто надо вернуться домой. Меня ждет брат, я обещала ему к восьми быть дома.
– Тот самый брат, который старше тебя?
– Да, он у меня один.
Роман Викторович подошел ко мне и стал расстегивать пуговицы на моем пальто.
– Это смешно, Лера. Пять месяцев он ждал, а сегодня не может?
– Его не было. А сейчас вернулся. Мне надо к нему.
Храмцов, не слушая меня, продолжал раздевать меня.
– Роман Викторович, что вы делаете? Мне надо идти.
Я вцепилась в его руки и попыталась его остановить. Но пальто уже полетело на пол.
– Не сейчас.
Он обнял меня и приник к моим губам. И я поняла, что проиграла.
Через час Храмцов вез меня домой.
На телефоне было несколько пропущенных звонков от Жерара. Я не стала ему перезванивать, а написала сообщение, что уже в пути. Попала в пробку.
В ответ он снова мне позвонил.
– Лера, какая к черту пробка в восемь вечера? – первое, что сказал Жерар.
– Наверное, какая-то авария, – наклоняя голову как можно ниже, словно в таком положении Храмцов мог меня не услышать, сказала я. – Что ты мне предлагаешь, пойти пешком?
– Почему ты мне не отвечала? Ты снова меня обманываешь? Ты с ним?
– Жора, давай я доберусь до дома, и мы поговорим. В автобусе неудобно говорить. Потерпи, я почти доехала.
– Жора? Когда я для тебя стал Жорой?
– Извини, я больше не могу говорить. Жди, я скоро буду.
Я отключила телефон. После этого подняла голову и посмотрела в зеркало заднего вида. Храмов следил за дорогой, но почувствовал мой взгляд, и перевел глаза в зеркало.
– Он знает о нас? – и объяснился: – Извини, твой брат говорил слишком эмоционально, я все слышал.
– Знает. Он нашел договор.
По глазам я поняла, что он усмехнулся.
– И теперь жаждет набить мне морду?
Я отвернула голову к окну и промолчала. Но потом решила, что раз мы заговорили о договоре, то надо бы продолжить тему. И пока он на расстоянии и не может до меня дотронуться, самое время расставить точки над i.
– Роман Викторович, – снова устремляя взгляд в зеркало, сказала я, – на днях я перечитала договор. В нем нет речи ни о каком продлении его действия из-за больничного или отпуска.
Шеф быстро стрельнул в меня взглядом и вновь направил его на дорогу.
– Нет? – как бы удивляясь, сказал он. – Странно. Я считал, я его добавил.
Что это было? Блеф? Он думал, я не буду перечитывать договор? Зачем он это придумал? Неужели и правда не хочет меня отпускать и ищет повод, чтобы удержать?
– Роман Викторович, тогда я думаю нам…
– Лера, – перебивает он, – поезжай в отпуск, отдохни. А потом приедешь, и мы поговорим.
Он как будто бы догадался, что я хочу прекратить наши отношения, и я услышала в его голосе решимость это предотвратить. Но по-прежнему не понимала, почему.
Но неожиданно мелькнула дерзкая мысль, и сердце быстрее застучало в груди. А если он влюбился в меня и хочет развестись? И все его приступы ревности, и последние встречи с поцелуями словно бы подтверждали ее.
Но я быстро отринула это предположение. Сомнительно, чтобы из всей вереницы его женщин, я оказалась особенной, и он захотел все бросить ради меня. Нет, он не тот человек. И я не особенная.
И по итогу я признала его маньяком, которому нравится чувствовать надо мной власть и упиваться ее плодами. Только этим все и объясняется.
Я не ответила ему, и остаток пути мы проехали молча.
Жерар сидел в зале и смотрел телевизор. Или создавал видимость просмотра. Он проигнорировал мое приветствие и даже не поднял на меня глаза, когда я вошла.
