Кто такой Лу Шортино? полностью

– Трент – режиссер с… причудами, – ответил Чеккароли, восторженный поклонник Трента и всего того, что тот делал в кино. Боже, какие фильмы! Когда их крутишь по ТВ, сразу видно, что они сняты для кино, потому что не занимают весь экран.

– По мне, так он тот еще засранец… Но я не об этом. Тебе известно, что фильм был произведен «Старшип-Мувиз», а, Чеккаро?

– Разумеется, известно, Фрэнк.

– И конечно же, ты знаешь, что теперь я занимаюсь делами «Старшип-Мувиз»?

– Конечно, кто же этого не знает!

– Ну так вот, Чеккаро, надо что-то сделать для этого чертова фильма в Италии!

– Разумеется, разумеется, Фрэнк, – согласился Чеккароли и задумчиво добавил: – А что говорят эти, из Флоренции?

– Чеккаро, – ответил Фрэнк с досадой, – эти, из Флоренции, заполучили фильм и не делают ни хера!

– Тогда, Фрэнк, – засуетился Чеккароли, – если вы мне пошлете рекламные ролики, я могу сразу же начать запускать их по два раза в день!

– It's о'кей, но нам понадобится это… как это будет по-итальянски?

– Может, многократный показ? – предложил Чеккароли.

– Во-во! – обрадовался Фрэнк. – В общем, Чеккаро, ты мне должен организовать сногсшибательную премьеру в Риме с кучей журналистов и критиков!

– Lu ken relax – расслабься, Фрэнк! – отозвался Чеккароли, и эти слова вполне можно было счесть оговоркой по Фрейду, поскольку его самого трясло от возбуждения. – Я арендую мультиплекс, притащу прессу, самую-самую… Организую классный ужин для тебя и Леонарда…

– Отлично, Чеккаро, – прервал его Фрэнк, – посмотрим, когда мы сможем провернуть это дело… – Он шумно листал свой ежедневник. – Твою мать, полно встреч, что за сраная жизнь… так… глядим дальше… Чеккароли затрясло еще сильнее.

– Та-ак… я мог бы прилететь в Италию… скажем, во вторник на следующей неделе.

– Вторник? Следующая неделя?

– Что, слишком рано?

– Нет! – вскрикнул Чеккароли, в руках у которого телефонная трубка уже ходила ходуном. – No problem! Наоборот, отличная идея! Предпремьерный показ – классный сюрприз! Журналисты просто тащатся от таких штучек!

– Ну и ладушки! – ответил Фрэнк. – Я распоряжусь, тебе позвонит синьорина Циммерман. Она, конечно, та еще сучка, но она единственная, кто понимает в этих долбаных рекламных роликах и тому подобном! Bye, Чеккаро!

– Bye, Фрэнк… Спасибо! – выдохнул Чеккароли. Фрэнк положил трубку, взял лист бумаги, что-то записал и по интерфону позвал Жасмин.

Жасмин Артнако – крашеная блондинка с вислой задницей, которую Фрэнк терпел только потому, что она приходилась дочерью Энтони Артнако, – запыхавшись, влетела в кабинет.

– Позвонишь по этому номеру, – сказал Фрэнк, – и договоришься о нашей поездке в Италию…

– Вы летите в Италию?!

Фрэнк смерил ее холодным взглядом. Жасмин опустила глаза и принялась что-то черкать в блокноте.

– Здесь уже все написано, – сухо бросил Фрэнк. – Куда, когда, расписание. Кроме количества билетов, но это я тебе сообщу через пару часов. А сейчас дозвонись до Леонарда и соедини меня с ним.

– Какого Леонарда?

– Что значит – какого Леонарда?! – рассвирепел Фрэнк.

– ^Ах, Леонард Трент? – дошло до Жасмин. – Который снял «Тенора» и «Пластиковую любовь?

– Чаз! – проревел Фрэнк.

Жасмин вздрогнула. В комнату вошел Чаз.

– Ты теряешь время, – сурово бросил Фрэнк секретарше.

Чаз, который трахал Жасмин с первых дней прихода в «Старшип-Мувиз», не ставя Фрэнка в известность, смотрел на нее, будто говоря: «Что тут поделаешь!»

Явно обозленная, Жасмин вышла, волоча ноги.

– К тебе приходил дядя Сал?! Когда?

– Четверть час назад, Тони… Я же тебе говорил! Тони разговаривал с Ником, который заявился к нему сразу же после ухода дяди Сала. Он тоже провел бессонную ночь – смотрел по телевизору программу, в которой какой-то тип, трясясь от возбуждения, расхваливал картины Кашеллы и Пурификато. Подумаешь, в гостиной у Тони висели и Кашелла, и Пурификато, и даже Карузо – последнего они с Ником повесили над самым диваном оранжевой кожи. Их вид абсолютно не заводил Тони: ему было отлично известно, что они сегодня уже не trendy.

– Четтина, – закричал Тони, – Четтина, иди сюда! – Четтина вышла из спальни всклокоченная, кутаясь в халат а-ля тетя Кармела. Твою матъ, подумал Тони, и на этой лахудре я женился!

– Ты слышала? – спросил Тони жену, пытаясь прогнать из головы горькую мысль. – К Нику приходил дядя Сал!

– Когда? – потягиваясь, спросила Четтина.

– Сегодня утром, мать твою! – с полоборота завелся Тони. – И чего хотел дядя Сал? – повернулся он к Нику.

– Не знаю, Тони, – ответил Ник. – Правда не знаю… Он мне сказал, что вчера вечером было совершено ограбление… Здесь, в нашем квартале.

– Ограбление?! В нашем квартале?!

– Ну да, ограбление, – подтвердил Ник. – Дядя Сал сказал, что кто-то из местных зашел в лавку дяди Миммо, ограбил его и… застрелил полицейского бригадира.

– Кто-то из местных?! – ахнул Тони и выпучил глаза.

– Да, – кивнул Ник.

– Это невозможно! – затряс головой Тони.

– Приготовить кофе, Тони? – спросила Четтина.