Виго Равель долгие годы живет в твердом убеждении, что он болен шизофренией. Утратив всякую надежду на счастье, внутренне сломленный, он покорно, горстями, глотает лекарства, которыми его пичкают психиатры. Но медицина бессильна: он продолжает слышать таинственные голоса. И наступает день, когда эти голоса спасают его от верной гибели, заставив бежать из здания, нашпигованного бомбами. Одновременно на него начинают охоту какие-то подозрительные личности в сером… Виго вынужден по-новому взглянуть на себя: может, он никакой не шизофреник, а настоящий телепат и слышит мысли других людей? Однако то, что он слышит, слишком невероятно, чтобы быть правдой. Не решаясь поверить самому себе, он пускается в опасное расследование. Впрочем, кому же и спасать человечество, как не отверженному безумцу?
Посвящается тем — слишком многим, кого уже нет:
КЛОДУ БАРТЕЛМИ
КОЛЕНУ ЭВАНСУ
АЛЕНУ ГАРСО
ДАВИДУ ЖЕММЕЛЮ
ДАНИЕЛЮ РИШУ
Взрыв был такой силы, что его услышали не только в соседних районах, но и по всему западу столицы.
На первый взгляд, стояло самое обычное утро. Летнее утро. Под бетонной эспланадой в западной части Парижа вдруг забурлила жизнь.
Восьмого августа ровно в 7.58 поезд скоростного парижского метро прибыл на залитую белесым светом большую станцию под площадью Дефанс.
Колеса с пронзительным скрежетом медленно замерли на рельсах. На мгновение все стихло, застыло, затем металлические двери, лязгнув, отворились. Сотни мужчин и женщин в тусклой одежде конторских служащих хлынули на платформу и, расталкивая друг друга, устремились к разным выходам, чтобы добраться до одного из трех тысяч шестисот учреждений, расположенных в высоких стеклянных башнях огромного делового центра. Длинные людские цепочки облепили эскалаторы, подобно стройным колоннам рабочих муравьев, покорно бредущих на повседневную работу.
Год снова выдался жарким, и множество кондиционеров из последних сил разгоняли горячий и душный городской воздух. Большинство этих добросовестных служащих поневоле вырядились в деловые костюмы, и то и дело то один, то другой промокали лоб белым носовым платком или подставляли лицо под свежую струю новомодного портативного вентилятора.
Едва вынырнув на обширную эспланаду, всю в дрожащих облаках испарений и солнечных бликах, ряды оловянных солдатиков, словно бесчисленные рукава могучей реки, потянулись к зеркальным башням.
Ровно в восемь по всей площади разнесся звон колоколов церкви Богоматери-Пятидесятницы, приткнувшейся среди башен. Восемь протяжных ударов, как всегда по утрам, прокатились от края до края эспланады.
К этой минуте вал вновь прибывших в необъятном вестибюле башни Компании европейских вооружений со смешанным капиталом, сокращенно КЕВС, на площади Куполь достиг апогея. Одно из четырех самых высоких сооружений Дефанс вздымало свои сто восемьдесят восемь метров в ясное летнее небо горделивым символом экономического успеха. Гранитное чело и черные окна придавали ему грозный облик неподвластного времени монолита. Входящие внутрь люди казались послушными отростками единого организма, песчинками скалы, притягиваемыми гигантским черным магнитом. Башня КЕВС бросала вызов парижскому небу, словно зазнавшийся герой-любовник.
Первый этаж медленно заполнялся утренним гулом. Шесть тамбуров, пронизавших фасад, едва справлялись с бесконечным потоком сотрудников, сменявших друг друга у постов безопасности, — аккуратно вставив в щель магнитную карту, каждый из них торопился пройти через металлический турникет. Шум толпы, урчание кондиционеров и скрип лифтов сливались в какофонию звуков и уносились куда-то под потолок.
Начиналась ежедневная круговерть. Пока без сюрпризов.
Кругом привычные лица. Вот Лоран Уар, тридцати двух лет, служащий среднего звена, с бритой головой и уверенной походкой. В 8.03 он толкнул одну из больших стеклянных дверей, ведущих в эту цитадель современности. Раз в кои-то веки он пришел пораньше, впрочем, его начальник отмечал только опоздания. Сегодня он собирался провести важнейшее совещание с клиентами компании. Он всю ночь глаз не сомкнул и утром воспользовался тонизирующим кремом, хотя и не был уверен, что это поможет. Но в погоне за успехом важна любая мелочь. Он поцеловал на прощание новую подружку, еще сонную, и надел свой лучший костюм, сшитый на заказ в маленьком ателье в пригороде. Дожидаясь, сунув руки в карманы, когда, наконец, откроются широкие двери одного из лифтов, ведущих на все сорок пять этажей здания, он репетировал вымученную улыбку, которой встретит клиента.
Позади него две молодые женщины, склонившись друг к другу, вполголоса что-то обсуждали. Стефани Доллон, застенчивая одинокая парижанка, и Анушка Марек, дочь чешского иммигранта. В своих строгих костюмах они напоминали английских школьниц. Каждое утро подруги — они познакомились в кафетерии башни два года назад — вместе приходили на работу. Они встречались у выхода из метро, бок о бок шли к своим офисам, делясь сегодняшними переживаниями и вчерашними приключениями, и расставались до обеда.
