Кто-то новый полностью

Ладно-ладно, сморозила глупость. Еще бы не больно. Я, например, едва ли не на стену лезла, когда живот скручивало от спазмов во время месячных. А тут вырезают огромный кусок кожи.

С любопытством я разглядывала шрам – теперь он предстал в совершенно ином свете. Про один только шрам у меня созрело не меньше сотни вопросов, но пусть лучше на них ответит интернет. Я же понимаю, как изнурителен для Джулиана этот разговор, да и весь этот день. Ни к чему мучить его допросами.

– И через все тебе пришлось пройти в одиночку?

– Более или менее. На терапии и в больнице я повстречал других мужчин, женщин и небинарных людей. Наконец-то смог пообщаться с единомышленниками – это просто подарок. Но, разумеется, не то же самое, что семья, которая оказывала бы настоящую поддержку.

– А как же Рейчел?

– Она появилась позже, – пояснил он, опуская рукав. – Я познакомился с ней до операции, но только после решился позвать на свидание.

– Так, значит, она тоже сначала ничего не знала?

– Нет. После острой реакции родителей и старых друзей я был очень осторожен. Тянул время, как мог, наговорил Рейчел, что не хочу секса до свадьбы. Она поверила и не давила на меня, но потом все же пришлось ей сказать. Далее последовало именно то, чего я так боялся.

– Она тебя бросила, – сделала я вывод. Старалась произнести это потише, себе под нос, но Джулиан все равно услышал.

– Именно, – кивнул он. – А под конец разболтала всем знакомым, так что я снова потерял друзей. Хозяин выставил из квартиры. Да еще и присылали письма с угрозами. Я уже собирался уезжать из Мэйфилда, но меня как раз приняли на учебу на архитектурный факультет, поэтому я просто переехал в другую часть города.

Я пораскинула мозгами. Бедняга Джулиан, один-одинешенек против всех опасностей и боли. И никого рядом, чтобы просто взять за руку. Понятно теперь, откуда растут ноги его страхов и сомнений. Подумав об этом, я опять едва не разревелась.

– Даже и не знаю, нужно тебя пожалеть или восхищаться твоим мужеством, – искренне произнесла я.

– Я не требую ни того ни другого. Просто принимай меня тем, кто я есть, – вымученно улыбнулся Джулиан.

Оставив в покое стену, я потянулась к нему. В глазах Джулиана горело любопытство, пока расстояние между нами сокращалось. Растянувшись в улыбке, я начала разминать его затекшие мышцы шеи и плеч.

Прикрыв веки, Джулиан глубоко вздохнул. Наконец-то бедняге удалось расслабиться: слишком долго он сдерживался, боясь потревожить монстра в шкафу.

– Можно еще один вопрос? Последний?

Он довольно мурлыкнул, что я растолковала как согласие.

– Почему именно Джулиан? Так звали какого-то знаменитого архитектора?

– Нет, просто мне всегда нравилось это имя, – засмеялся он.

– Очень красивое. – Прервав массаж, я глубоко задумалась. – Знаешь, какое выбрала бы я? Микеланджело.

– В честь художника? – удивился Джулиан.

– Нет, в честь черепашки-ниндзя, – фыркнула я.

– Что ты там творишь? – раздался сонный голос Джулиана.

– Ничего, спи дальше, – подняла я глаза от чемодана.

Естественно, ему и в голову не пришло послушаться, так что он приподнялся на локтях. Волосы растрепались. Накануне мы проболтали до поздней ночи, так что заснули в одежде. Джулиан поведал множество историй об операциях, бюрократии, когда пришлось менять имя, и, наконец, о своем детстве. Я поинтересовалась о фотографии в его комнате: зачем он сохранил ее, на ней ведь запечатлена София. Он объяснил, что не хочет предавать забвению прошлое, а фотография напоминает о славных временах, когда его семья была счастлива.

– И в этом ты ходила на похороны моего отца? – возмутился Джулиан, помрачнев.

Я оглядела себя сверху вниз: как раз успела сбросить платье и осталась в одном черном кружевном белье, которое просвечивало в некоторых интересных местах. Том самом, со дня рождения Кэсси.

– Ну под такое платье надевают белье с незаметными швами, – я провела пальцем по шву, подтверждая слова. – Или ты предпочел бы, чтобы я явилась вообще без белья?

– Вообще без белья… – мечтательно повторил Джулиан. Низкий мрачный голос пробрал до мурашек, а взгляд задержался на моей груди, просвечивавшей через нежное кружево.

Под пристальным взглядом соски напряглись, а по спине пробежали мурашки. Удивительно, что у меня остались силы на такие эмоции: весь прошлый день – сплошные эмоциональные качели. Не самая здравая мысль, пронеслось у меня в голове, но не продержалось и пяти секунд – Джулиан буквально раздевал меня взглядом. Рисовал себе в воображении, как я выгляжу без одежды.

Последние капли и без того иссякшего самоконтроля растворились в воздухе, и я поддалась соблазну. Вернулась в кровать и верхом села на колени Джулиану.

Его глаза загорелись страстью, и он обхватил руками меня за голые бедра.

Вздрогнув, я наклонилась к его губам, почти – почти! – касаясь их.

– Если хочешь, раздень меня.