– Мика уже почти месяц учится в Мэйфилдском колледже, – напыщенно добавила мама. – Она поступила еще и в Йель, Гарвард и Браун, но такой уж Мика семейный человек, решила остаться в Мэйфилде.
– Что ты изучаешь? – поинтересовался мистер Уитли.
– Юриспруденцию.
– В один прекрасный день она возьмет на себя управление нашей фирмой, – продолжала мама и пустилась в пространный монолог обо мне и моей жизни. Рассказала о моей квартире. Поведала о том, какая же я самодостаточная, творческая и увлеченная. Мама умудрилась так исказить факты, что из ее слов выходило, будто бы я этакая поклонница искусства и каждую свободную минуту провожу в музеях, изучая картины. Я уважала все виды живописи и каждый раз, когда проходили выставки, посещала ту или иную галерею. Но самой большой моей страстью оставались комиксы и графические романы.
Поток ее слов прервался только появлением в гостиной Риты.
– Ужин готов.
– Великолепно. Благодарю, – сказал папа, покидая свое кресло.
Все последовали за ним в столовую, где я уже собиралась сесть на обычное место, но мама перехватила мою руку и многозначительным взглядом дала понять, что сидеть мне весь ужин рядом с Джеспером. И тут-то до меня дошло, какую пьеску разыгрывают сегодня: Мику сватают.
Ну уж нет, без меня. Я только-только отвоевала кусочек свободы от этого мира и не собираюсь погружаться в него еще глубже, заводя шашни с кем-то вроде Джаспера Уитли. Разумеется, он хороший человек, но не тот мужчина, о котором я мечтала.
Рита подала закуски, и для начала завязался разговор на деловые темы. Мистер Уитли рассказывал анекдоты из своих путешествий, а мои родители в нужные моменты вставляли истории из адвокатской фирмы. То и дело они пытались вовлечь меня в беседу дежурными фразочками: «Помнишь, Михаэлла?», «Как тебе такое, Михаэлла?» и «Это случилось сразу после твоего дня рождения, Михаэлла». Да-да, мы все поняли. Я здесь, и на меня нужно обращать внимание.
– Довольно о делах, – наконец сменила тему мама, когда Рита выставляла основное блюдо: стейк, картофель с розмарином и фасоль. Для меня приготовили на гриле сыр с травами.
– Джеспер, тебе нравится Стэнфорд?
– Все просто замечательно. Только атмосфера бесподобна, а как ради нас стараются преподаватели!
Мой отец поднял глаза от стейка.
– Кто из профессоров тебе больше понравился?
– Наверное, профессор Смит-Харрис. Она преподает экономическое развитие и микрофинансирование – в этом вся ее жизнь! Она так заражает энтузиазмом, но мой любимый предмет – язык, литература и культура Ближнего Востока. – Джеспер рассмеялся, очевидно, признание далось ему нелегко. – Не имеет никакого отношения к основной специальности, но меня всегда восхищали другие культуры.
Хозяйка дома улыбнулась.
– Разносторонние интересы – это же замечательно. Просто не следует забывать, где наше настоящее место. – При этих словах она бегло взглянула на меня, но тут же перевела внимание на Джеспера. – У тебя так много учебы, нелегко, наверное, с новыми людьми знакомиться.
Ой, да ладно, серьезно?
Джеспер сделал глоток воды.
– Можно подружиться с кем-нибудь на занятиях.
– Вот и прекрасно. – Мама понимающе кивнула, а ее накрашенные губы изогнулись в улыбке. – Повстречал уже какую-нибудь милую девушку?
Я закатила глаза и покрепче вжалась в стул. Меня мало что может смутить, однако этому разговору удалось, да и Джеспер был явно не в своей тарелке.
Он растерянно рассмеялся.
– Нет, девушку еще не встретил.
– Очень жаль, – наигранно бросила мама. – Любая почтет за счастье быть рядом с таким, как ты.
Джеспер поперхнулся водой и закашлялся.
– Премного благодарен.
Мама явно осталась довольна и склонилась над тарелкой. Подкралась смутная надежда, что на этом диалог и закончен, но следовало бы получше знать свою мать. Съев всего кусочек, она подняла голову и поймала мой взгляд.
– Михаэлла тоже одна.
Джеспер удивленно посмотрел на меня.
– В самом деле?
– К несчастью, да, – с притворным сожалением ответила я. – Невероятно трудно найти мужчину с похожими интересами. Ты случайно не увлекаешься связыванием и прищепками для сосков?
– Михаэлла! – Мамино сердце едва не остановилось от потрясения. Возмущенно она уставилась на меня, глаза у нее чуть ли не на лоб полезли. Зато Джеспер разразился смехом. Папа и мистер Уитли тоже, судя по всему, развеселились. А вот миссис Уитли выглядела растерянно – видимо, она вообще не поняла, о чем я. – Прошу прощения, моя дочь иногда любит нарушить границы.
– Должен же Джеспер знать, на что претендует. – Я похлопала его по лежавшей на столе руке.
Он не стал отодвигать ладонь, даже ощерился, и в ту секунду я осознала две вещи: во-первых, Джеспер – уж точно не простуженный на голову и в курсе, что замыслила моя мать. Во-вторых, у него было столь же мало видов на меня, как и у меня на него.
– Не беспокойтесь, миссис Оуэнс. Я подойду к этому с юмором.
Мама тепло улыбнулась.
– Лучший подход к Михаэлле.
