Вот он, совсем рядом, сидит в сантиметрах от меня. Локти упираются в колени, взгляд устремлен на пламя. В огненном свете кожа отливает бронзой. Сверкающие глаза кажутся не зелеными, а золотыми, как опадающие осенью листья. Мимолетная игра воображения. Меня вдруг посетило болезненное осознание: я не хочу – не могу! – отпустить Джулиана. Слова Рейчел – белый шум.
Наклонившись к плечу Джулиана, я чмокнула его через ткань рубашки. Нас обоих окутывал притягательный аромат дыма и костра, терпкий и вязкий.
Джулиан наконец обернулся ко мне: паника в его глазах уступила место заинтересованности.
– Пойдем в палатку? – Я смущенно прикусила губку.
Невинный вопрос, но о подтексте, скрывавшемся за ним, сказать того же нельзя. Надеюсь, Джулиан понял. Если же нет – пусть ему подскажет блеск в моих глазах, учащенное дыхание, сама атмосфера этого вечера: мои намерения гораздо серьезнее, чем просто заснуть рядышком.
– Уверена? – убедился он. Голос, тихий, как треск пламени, ураганом разнес мое самообладание в клочья.
Даже в горле пересохло. Я кивнула.
Не нарушая магию тишины, Джулиан поднялся с древесного ствола и протянул мне руку. Приняв его помощь, я тоже встала. Хотела бы я поцеловать его здесь и сейчас, да и Джулиан, похоже, ничего не имел против. Крепче сжав мою руку, он повел меня прочь от костра, в самую тьму лесной чащи.
Идти приходилось медленно, чтобы не споткнуться, осторожно делать каждый шажочек, и терпение по капле покидало меня. Людские голоса позади нас стихали, зато звуки ночного леса становились все отчетливее.
Наконец мы добрались. Палатка оказалась вместительнее, чем я ожидала: светлая ткань надежно укроет от ветра, а остроконечная крыша – от дождя. Свет давал лишь фонарь, воткнутый в землю.
Расстегнув молнию, Джулиан жестом пригласил меня пролезть.
Внутри палатка, наполненная одеялами и подушками, напоминала мою крепость. Устроившись поудобнее, я не почувствовала под собой твердой лесной земли. Должно быть, ее предусмотрительно застелили ковриками.
Следом в палатку заполз Джулиан и застегнул молнию, отгородив нас от внешнего мира. Внезапно на всем белом свете не осталось никого, кроме меня и него.
Сначала он был лишь тенью во тьме, но скоро глаза привыкли к сумраку, и я смогла разглядеть его черты в бледном свете фонаря.
Вот мы, друг напротив друга, глаза в глаза. Биение сердца едва не разрывало грудь изнутри, а бабочки в животе порхали под музыку, доносившуюся откуда-то издалека, словно из другого мира. Я распахнула мантию, и наряд соскользнул с плеч. За каждым движением внимательно следил взгляд Джулиана. Тяжелая ткань полетела в угол, и уже спустя мгновение меня обнимали сильные руки, а ко рту приникли его губы. И правда – к чему еще что-то говорить? Джулиан целовал меня жадно и с растущим вожделением, изголодавшись за целый вечер томительного ожидания. Застонав, я приоткрыла рот и раздвинула ноги. Джулиан придвинулся еще ближе, устроив колени между моих бедер. Не останавливая поцелуя, уложил меня на одеяло, подминая под себя. Всем телом он прижимал меня к земле, каждая его частичка оказалась именно там, где нужно, вселяя надежду на то, что последует дальше.
Крепче обхватив его руками за шею, я притянула Джулиана к себе, с наслаждением приникая к его губам, – и позабыла обо всем на свете. Сомнения, тревоги, раздумья – все растопилось от жара чувств, нахлынувших от близости Джулиана. По всему телу разлилось приятное тепло, а от ласк Джулиана, поглаживающего меня по животу и груди, затрепетала каждая клеточка. Я вонзила ногти в его рубашку – ну почему между нами до сих пор ткань? Так хотелось ощутить его кожей. Никогда прежде мужчина не вызывал во мне таких чувств. До боли я прикусила губу, на тело нахлынуло возбуждение и – мурашки, мурашки, мурашки! Никакими силами мне не скрыть мое желание.
Вдруг Джулиан оставил мои губы, и его нежные поцелуи устремились дальше: на щечки, шею и уши.
Потом он закусил мочку уха, и я вздохнула – нет, застонала! – от удовольствия.
– Джулиан! – прошептала я его имя. Одно слово, за которым скрывалось так много всего: просьба, мольба, желание.
Он тихонько засмеялся мне в ухо, а потом покрыл поцелуями шею до самого свитера. Сними же его! Но этого делать Джулиан не стал, зато вернулся к моим губам.
Я хотела запротестовать, но… Как же он великолепно целуется! На этот раз наши губы соединились едва ли не со священным трепетом. Голод утолен – теперь можно вдоволь насладиться десертом.
Джулиан опустил руку к подолу свитера и потянул его вверх. Пощекотал кончиками пальцев обнаженную кожу, от чего я вздрогнула. Прервав поцелуй, распахнула веки. В глазах Джулиана ясно читалось желание, я заметила это, несмотря на окружавшую нас тьму. Шеи коснулось его горячее дыхание, и, едва сердце успело отбить несколько ударов, парень скользнул вниз к моему телу, не отрывая взгляд. Он разорвал зрительный контакт, лишь когда задрал свитер и поцеловал обнаженный живот.
