– Не надо, а то я сейчас заплачу, – Эл пыталась остановить навернувшиеся слезы, готовые в любой миг вырваться, неудержимым потоком. Не в первый раз. Она справилась, помолчав немного, продолжила. – Вот. Молоко у меня перегорело, малыш был на искусственном вскармливании, и я все время всего боялась. Наверное, тут еще и послеродовая депрессия добавилась, но я постоянно была в панике. И теперь уже я, каждый вечер заходила в комнату отца, которая раньше была комнатой мамы, включала негромко сюиту Георгия Свиридова к Пушкинской «Метели», пронзаемая насквозь звуками скрипки, беззвучно рыдала. А когда я окрестилась, все прошло. Панические атаки прекратились. Заботы о сыне стали приятными. Казалось, что нависшая свинцовая туча надо мной рассеялась. Я полагаю это старания моего ангела-хранителя.
– Конечно. Тяжко тебе пришлось. Твои родители были атеистами?
– Да.
– Человеку нельзя без Веры. Отсюда столько «потерянных людей», мечущихся, ищущих. Советские люди, в большинстве своем были воспитаны, в духе атеизма, а когда распался Советский Союз, и канула в лету коммунистическая идеология, и вовсе остались без объединяющего фактора. Разбросанные по миру, стали самой разделенной нацией. Людям нельзя без Веры. И стране нельзя без Веры. Даже если это светское государство, а не христианское, предположим. А в двадцатом веке Россия на долгие годы погрузилась в безверие. Отсюда потеря духовных корней, потеря традиций, когда многие хотели бы уверовать, но теперь не знают, как. А те, что уверовали, вынуждены открывать для себя прописные истины из числа тех, что раньше передавались из поколения в поколение, из уст в уста. Связь потеряна. Хотя, справедливости ради стоит сказать, что на месте бассейна, опять возвысился Храм. Людям нельзя без Веры, вот и теперь большинство из нас только учатся Вере, делая акцент пока больше на внешнюю атрибутику.
– Что, Вы, имеете в виду?
– Гигантские нательные кресты, куличи, купание в проруби – все это внешняя сторона ритуала, истинное же общение с Богом – не напоказ, но не всякий готов остаться с Богом один на один. Восстановление храмов, строительство новых, празднование Рождества – это внешняя атрибутика, но от лица и с поддержки государства, также пытающегося вернуть России духовную основу, утраченную в советское время. Как говорится: «Всяк крестится, да не всяк молится» или «Иной две обедни слушает, да и по две души кушает». Мне кажется, что большинство из тех, кто называет себя верующими людьми, пока только «имитируют» Веру в Бога, убеждая других, пытаются сами поверить в собственную духовность. Разве, все те, кто носят нательные кресты, ходят в церковь, и провозглашают себя верующими, живут по десяти заповедям, например?
– А это важно?
– Конечно. Десять заповедей – это предписание, это десять основных законов, данных богом человеку. И как человек истинно верующий, может их нарушать? Никак. А в реальной жизни что?
– Да, что? Не убий, не укради?
– Хотя бы, но с «не укради» все ясно, – гадалка лукаво улыбалась, – «не прелюбодействуй» тоже не на высоте, в современном обществе, где сексуальность возвели на пьедестал, и сделали одним из основных критериев успешности современного человека, о чем тут говорить? О каких десяти заповедях?
– Но мы все-таки живем в светском государстве.
– Вот именно, и как светскость сочетается с религией в современном обществе мне не понятно. Получается, что если общество светское, то, к примеру, суббота такой же день недели, как и все остальные, но это противоречит одной из заповедей, «Шесть дней работай, и делай всякие дела твои; а день седьмой – суббота Господу Богу твоему». Как тогда, человеку верующему, и истово желающему не нарушать ни одной заповеди, соблюдать их?
– Может быть, так было угодно Богу? – спросила Эл.
– Мне никогда не нравился этот постулат.
– Почему?
