– И, да и нет. У Чиполлино нет прототипа, – Эл нравился их разговор все больше.
– А у Воланда есть? – иронично спросил Лев.
– Конечно, есть!
– И кто же?
– Дьявол, – Эл казалось это очевидным.
– Один вымысел, подтверждает существование другого? – теперь глаза Льва театрально округлились.
– Дьявол не вымысел.
– А можно доказательства?
– Какие, например?
– Любые. Любые убедительные.
– Убедительные? Это такие, которые, можно потрогать руками?
– Хотя бы, – Лев видел, что ему удалось озадачить Эл. Ему нравилось, что она «сменила гнев на милость» и увлеклась их разговором.
– Ты, Лев, из тех реалистов, которым во всем нужны материальные доказательства чего-либо, а вопросах Веры, нет таких доказательств, которые можно потрогать руками. Или человек верит или нет.
– Это как? Не понимаю. Убеди меня. Представь доказательства, и я поверю. Не буду же я отрицать очевидное.
– Ну не знаю, – Эл хотелось одержать верх над этим, знакомым ей с детства «атеистическим взглядом на жизнь», но доводов она не находила. Ей вспомнился давний разговор ее мамы с бабушкой Полиной, «лягушкой путешественницей» по своей натуре. Бабушка боялась летать на самолете, и всегда путешествовала по стране на поезде, а вот «за границей», она так побывать не успела, да Эл и не помнила, чтобы она туда особенно рвалась. Как-то бабушка собралась в очередной санаторий, и мама Эл уговаривала ее полететь на самолете. Бабушка «ни в какую». Тогда мама подшутила над ней, сказав, что «бабушка, должно быть, боится потерять свою Веру в Бога, не увидев в небе “дедушку на облачке”».
– Глупая, – все, что ответила тогда бабушка.
– Мама, человек уже в космос летает, и поверь, если бы Бог существовал, космонавты его бы встретили там, или хотя бы увидели!
Эл вспомнила эти слова своей мамы, и сейчас она ей позавидовала. Позавидовала ее убежденности, ее Вере, ведь атеизм – это тоже Вера. Одни верят, что Бог есть, другие верят, что Бога нет. В своей Вере, мама была настоящим ортодоксом. Изменило ли это как-то ее жизнь? Повлияло ли на судьбу мамы? У Эл не было ответа, но во что бы то ни стало, ей хотелось сейчас, хотя бы пошатнуть эту атеистическую махину Льва.
– Лев, ты любишь своих родителей?
– Неожиданно. Конечно, люблю, – ответил он.
– Докажи! – Эл ликовала, она нашла аргумент, «убийственный», как ей показалось.
– Как это можно доказать?
– Вот! Точно также нельзя доказать существование Бога, материалистическими инструментариями, понял теперь, материалист?
– Подожди, подожди. Это невзаимосвязанные вещи.
– Отчего же?
– Я люблю своих родителей, мне плохо без них, я забочусь о них, разве это не доказательства?
– Кому-то плохо и без любимого хомячка, а заботу можно проявлять и о совершенно посторонних людях. Чем ты докажешь, что любишь именно своих родителей, где не словесные доказательства? Материальные?
– Любовь нельзя доказать материально.
– Вот! Также и Веру, вернее существование Бога, нельзя доказать материально! И тут либо человек верит, либо нет. Либо я верю, что ты любишь своих родителей, либо нет.
– Но, если подумать, есть множество косвенных, вполне себе материальных доказательств того, что я люблю своих родителей. Причинно-следственная связь каких-то моих действий, и совершенно реальный, осязаемый результат, на благо родителей, или для их удовольствия, что в свою очередь доказывает мое к ним отношение, и любовь.
– Ах, так! Значит косвенных, как ты говоришь, доказательств, твоей любви к родителям достаточно, а для веры в существовании Бога нет?
– Например?
– Со всяким человеком, время от времени, случаются странные, необъяснимые, чудесные вещи. Ведь так?
– Допустим.
– Так что же это, как не Божественное провидение?
– Почему обязательно «божественное»?
– Потому что я говорю о вещах, не подвластных человеку. Счастливый случай – не что иное, как божественное провидение! Будь то чудесное исцеление, без видимых причин, выигрыш в лотерею и так далее. Нерукотворные чудеса, не имеющие логического объяснения – это и есть божественное провидение!
– А если это просто «Судьба»?
– Судьба, на мой взгляд, это одно из имен Бога, – ответила Эл, абсолютно убежденная теперь, в своей полемической победе.
– Ну не знаю. Надо подумать.
– Валяй, мы не торопимся, – сказала довольная Эл, перевернувшись на спину, потом резко вскочила, вспомнив, что потеряла счет времени, – сколько уже?
– Значит, все-таки, торопимся? – пошутил Лев.
– Ну, для обретения Веры, у тебя вся жизнь впереди, а на обед я могу опоздать, – философски ответила Эл.
– Вот тут соглашусь, с тобой, пожалуй, – Лев достал свой смартфон, и посмотрел на время, – полдень, это много или мало для тебя?
– В самый раз, еще успею сплавать разок и домой.
– Мне было бы спокойнее, сплавать вместе с тобой, но вещи, – Лев стал смотреть по сторонам, скорее всего, в поисках человека, которому можно было бы доверить, присмотр за вещами. Никого подходящего для этой роли он не видел.
– Давай, как-нибудь сходим позагорать вместе с Жанной и Питом? – спросил он Эл.
