— Мне нельзя взять домой кошку. Оставь окно открытым, чтобы он мог входить и уходить, — ответила она. — То есть чтобы она могла. Нельзя выставить кошку с котятами на улицу, но и кормить ты ее не сможешь, так ведь?
— Может, я буду заходить? — сказала я. Моя кровать будет вся мокрая от дождей, но это не страшно. Вряд ли я еще когда-нибудь буду тут спать.
Я собрала одежду, книжки, вынула мамины права из-под кошачьего туалета. Быстро огляделась — санитары скорой знали, откуда маму привезли. Что тут может выдать ее имя? Кошелек, ноутбук, пластиковая коробка с важными документами, вроде моих школьных табелей. Забрав все, я проверила, не забыла ли чего в маминой спальне. В этом доме у нее была прикроватная тумбочка с ящиком. Я открыла его: пусто.
— Джорджия, — сказала я Рейчел. — Это ты Джорджия. Ты вошла в Котаун вчера, но и двух минут не пробыла! Как ты узнала, что происходит?
— Я вернулась. Я чуть-чуть тебя не застала, потому что все как раз переживали за тебя и твою маму.
— Как ты вообще нашла этот сайт?
— Получила приглашение. Мне показалось круто. Немного слишком, когда я первый раз зашла.
— Как тогда ты узнала, что они говорят про меня?
— Бурая Летучая Мышь, — ответила она. — А еще Гермиона сказала, что ты все время переезжаешь. И они все знали, что ты в Нью-Кобурге.
Я резко обернулась:
— Что? Они знают, что я в Нью-Кобурге? Откуда? Я никому никогда не говорила…
Рейчел открыла сайт на телефоне и показала мне. Я увидела репортаж Си-эн-эн про сегодняшний взлом робота-наставника Робоно Адепт 6500 на уроке в Нью-Кобурге, штат Висконсин.
— Догадались.
Когда мы подъехали к дому Рейчел, она некоторое время не выходила из машины и сидела, положив руки на руль.
— Прежде чем войдем, мне надо кое-что сказать.
Звучало довольно зловеще, и я подумала: мало ли что? Наркотики? Трупы? Что?
— Ладно, — ответила я.
— У нас очень много птиц.
— Птиц? — переспросила я, думая, что ослышалась.
— И они не в клетках, и гадят где хотят, так что, если ты не будешь ходить с зонтиком, тебе на голову могут накакать.
— А… — Я переваривала информацию. — А это не жжет кожу?
— Что? Нет!
— Можно просто смыть?
Она кивнула.
— Тогда ничего страшного. Если что, приму душ.
Рейчел глубоко вздохнула.
— Хорошо, — говорит она. — Тогда пойдем.
Я забрала ноутбуки и сумку с маминым бумажником и поднялась за ней по ступенькам. Она распахнула дверь, мы оказались в маленькой гардеробной. Над дверью висела белая картонка с надписью: НЕ ЗАБУДЬ ЗАКРЫТЬ ТАМБУР.
— Надо закрыть внешнюю дверь, а потом уже открывать входную, — сказала Рейчел. — Это как шлюз, только для птиц.
Мы захлопнули внешнюю дверь. По лицу Рейчел было видно, как она ужасно волнуется, когда открывает внутреннюю. Мы зашли к ней домой.
Вокруг меня все взорвалось крыльями, когда Рейчел закрыла внутреннюю дверь, и какое-то мгновение мне кажется, что птиц гораздо больше, чем на самом деле. Практически весь первый этаж — это одна большая комната с сетками на окнах и пластиковыми покрышками на диванах. А все стены покрыты картинами — огромными стенными росписями с кучей деталей. На самой большой стене красовалось изображение Ноева ковчега, только у огромного корабля были крылья и глазки на рожках, а погружались на него существа вроде единорогов, карманных дракончиков и болотных чудищ.
Я медленно осматривалась, потеряв дар речи.
И тут мне на голову спикировала птица.
— Кыш! — крикнула Рейчел и смахнула ее с меня.
— Ничего страшного, — сказала я.
— Нет, эту лучше к себе не подпускать, — ответила она. — Это Караваджо, он кусается.
— А кто расписал стены? — спросила я.
— Моя мама, — ответила Рейчел. — Она художница. Хочешь подняться наверх? Там не такой бардак, потому что там живет только одна птица. И она не кусается.
У Рейчел в комнате тоже все в росписях, а еще везде висят странные коробочки. Я присмотрелась к одной из них. Она была сделана из дерева и раскрашена, а внутри ее — маленькие игрушечные птички. Я была почти уверена, что это игрушки, а не чучела, но они сделаны из настоящих перьев. Птичка сидела в кресле-качалке и курила трубку.
— Это мамина работа, — сказала Рейчел. — Не продалась, вот мне и разрешили ее оставить.
— Твоя мама продает свои работы?
— Ага. — Рейчел вздохнула, словно это была очередная тайна, как птицы. — Мама не училась на художника, это у нее было такое хобби, но несколько лет назад какой-то чувак увидел ее вещи и сказал, что хочет их продавать. На жизнь этого не хватает. Мама говорит, что откладывает все на мой колледж.
— Это так круто. — В другой коробочке тоже оказалась скульптурка птички. — А что было сначала, птицы или работы?
— Ну, птицы у нее были до того, как она стала делать коробочки, но она и до птиц занималась искусством. Стены она всегда расписывала. Если надоест, она покрывает старые росписи новыми. Мне до сих пор обидно, что она переписала дракона на кухне. Она утверждала, что по утрам, когда она пила кофе, он слишком угрожающе на нее смотрел.
— Сколько у вас птиц?
— Внизу четыре воробьиных попугайчика и один краснохвостый. Плюс мой попугайчик наверху.