Рейчел не шутила, что научит меня водить. Она нашла большую пустую парковку рядом с офисным центром с табличкой «аренда / продажа», и поставила машину на паркинг.
— Я все думала — нам никак не справиться, если буду вести одна. А если меняться, есть шанс.
— Я не умею водить.
— Это не так трудно. То есть если не десять часов подряд вести. Садись на водительское место. Потренируешься на площадке.
Я вышла и пересела.
— А если нас остановят?
— Будут проблемы. Но если нас остановят, когда я буду за рулем, у нас все равно будут проблемы, потому что они решат, что мы сбежали из дома.
Я устроилась поудобнее, а она села на мое место.
— Сперва, — сказала она, — поправь зеркала так, чтобы видеть, что сзади.
Я очень долго с ними возилась. Потом поняла, что нужно подвинуть сиденье вперед, и зеркала пришлось заново настраивать.
— Так, — сказала я, когда стало ясно, что больше тянуть нельзя. — Что теперь делать?
— У тебя были уроки вождения в прежних городах?
— Было два урока, но там рассказывали только всякие правила типа останавливаться перед школьным автобусом, а не как водить.
— Ладно. Жми на тормоз, потом переведи коробку в режим драйв — это D, — а потом убирай ногу c тормоза, и ты покатишься вперед. Попробуй.
Я попробовала. Получилось. Я снова надавила на тормоз.
— Ага, — сказала Рейчел. — Попробуй еще раз.
Примерно час мы вот так вот ездили по парковке, а Рейчел все время повторяла, что я молодец. Больше всего помогало, что она мне доверяла.
— Как тебе кажется, ты готова? — спросила она наконец.
— Нет, — ответила я.
— Тогда не поедем пока на трассу. — И она вывела меня на дорогу вроде той, по которой мы объезжали Чикаго. Только она была не пригородная, а большей частью шла через кукурузные поля.
Первый час я не разрешала Рейчел со мной разговаривать. Только если нужно было сказать что-то типа «Сверни на обочину и пропусти этого чувака». На втором часу мы поменялись, и она вернулась на I-90. На третьем часу я ненадолго села за руль, и теперь вышла на трассу, как Рейчел. С каждой проезжающей фурой перехватывало дыхание — как будто мимо меня по лестнице протискивался трехтонный дракон. Но спустя час мне уже не так часто чудилось, что сейчас умру.
Мы проехали указатели на поворот на Толедо, и тут сразу оба наших телефона начали вибрировать. Рейчел была за рулем, поэтому я открыла сообщения.
«Рейч, надеюсь, ты очень-очень далеко, — писала Брайони. — Потому что этот стремный чувак выписался из больницы».
«Привет, это твой телефон? Надеюсь, это твой телефон, — писал кто-то с незнакомого калифорнийского номера. — То есть ты звонила с этого номера, но может, это домашний, но все равно, Орландо только что написали в Котаун, что твой психованный батя опять на свободе. Ико».
— Что? — спросила Рейчел, пока я молчала. — Что такое?
Я с трудом сглотнула, руки у меня тряслись. Я старалась успокоиться, чтобы не было заметно, что едва держусь.
— Мой отец. Он снова нас ищет.
Что-то поломалось в Котаунах, и я только с третьей или четвертой попытки попала на свой. В будний день все должны были быть в школе, но почти все сидели в сети. И все переживали, вдруг я еще не знаю про отца.
— Кто-нибудь знает, куда он отправился после больницы? — спросила я. Никто не знал.
Мне очень не хватало всезнающего компьютерного интеллекта; все было бы куда проще.
Мы решили, что он никак не мог знать о нашем путешествии в Массачусетс. Но в то же время не было уверенности, что нет способа нас отследить. Пока мы движемся, ему будет трудно понять, куда мы едем, но в какой-то момент нам придется остановиться на ночевку.
— Сегодня нам, наверное, стоит найти место, где дверь запирается на замок, — сказала Рейчел.
Гермиона предложила найти музей, спрятаться в туалете после закрытия и провести в музее ночь. Как дети в книжке «Из архива миссис Базиль Э. Франквайлер, самого запутанного в мире». Но мы с Рейчел боялись, что это работает только в книге. Причем написанной в 1960 году, до появления камер наблюдения и детекторов движения.
Марвин пытался найти в интернете сомнительные мотели, но никто же не пишет в рекламе «Мы сдаем за наличные, и на паспорта мы плевали, всем будем рады». К тому же если бы они позарились на взятку, чтобы дать номер без паспортов, то взяли бы деньги и у моего отца, чтобы отпереть дверь.
Мы остановились на заправке, чтобы пописать, купить воды и поменяться местами.
— Уверена, что хочешь ехать дальше? — спросила я, пока мы разминали ноги. — Может, ты просто меня где-нибудь высадишь, а я найду попутный автобус? Ты же почти не знаешь ЧеширКэт.
— А мне и не надо их знать. Я знаю тебя, и я знаю, что ЧеширКэт тебя спасли.
— А что, если мы ничего не можем сделать? — Не хотелось об этом думать, но все-таки надо. — Надеюсь, что ЧеширКэт просто… отсоединились. Выпали. Не умерли.
— Что их не стерли?
— Да, в смысле… если ты искусственный интеллект и живешь в компьютере, а твой код стирают, ты умираешь, так ведь? Убить человека — это и значит стереть наш код.