— Они являются приглашёнными по линии Совета специалистами, — хищно улыбнулся министр в ответ. — Под мою ответственность. Ситуация нетривиальная, решать нужно быстро. Остаться предателям в рядах я не позволю, как и уйти от наказания, поэтому, как уже сказано, из МВД уходим вместе. Непосредственные виновники — в суд и далее скорее всего в тюрьму, соучастники — туда же, я — в отставку. У каждого из присутствующих никто не отбирает законного права с началом рабочего дня обратиться в специальную прокуратуру с любыми заявлениями в мой адрес. Если вы считаете, что я не прав.
Пожалуй, успешные результаты внутреннего расследования, если будут быстрыми, всё спишут, отметил про себя борёкудан. Если до начала рабочего дня либо четверо виновных дадут признательные показания, либо на них укажут неопровержимые улики со стороны.
— Решетников-сан? — проинструктированный по дороге безопасник развернулся в сторону Неприкасаемого. — Вам хватило времени? Можете что-то сказать?
— Да. — Достаточно высокий даже для этого подразделения, хафу вышел вперёд. Игнорируя вскинувшегося командира спецотряда, он прошёл дальше. — Этот, — палец упёрся в лоб спорившего с Министром. — Гранату лично не подбрасывал, однако послужил связующим звеном между известной четвёркой и теми, кто всё инспирировал. Затеял.
— А кто и что затеял? — дерзко поинтересовался фигурант, презрительно глядя на светловолосого.
— На вторую часть вопроса, что затеял: провернул личную операцию, противоречащую конкретной задаче вашего подразделения. — Решетников, не отвёл взгляда. — Сорвал работу честных полицейских, ловивших убийцу товарища. Если вы вдруг упустили, выведенный и задержанный людьми Эдогава-кай преступник получил боевую гранату из рук личного состава вашего отряда перед тем, как её подорвать.
Пару секунд двое мерились взглядами.
— Квалификация случившегося, конечно же, дело суда, но с моей колокольни это называется террористическим актом. В котором лично вы являлись соучастником, — ровно сообщил подопечный дочери.
Подвисшее над плацем напряжение за какую-то секунду сгустилось настолько, что, казалось, его стало можно нарезать ножом. Неприкасаемый говорил негромко, однако слышен был даже в дальних углах.
Полицейский затеял набирать воздух, но метис не дал себя перебить:
— Взятие заложников, угроза взрывом группе людей, отказ подчиниться законным требованиям сотрудников полиции — в возникшем конфликте вы были обязаны поддержать патрульных, а не дезавуировать достижения коллег в центре многомиллионного города.
— Вас кто-то уполномочил вести себя со мной подобным образом? — оппонент за словом в карман не полез, демонстративно игнорируя хмурые лица начальников.
А это уже прямой выпад в сторону министра, подумал Мая. Ну и дела.
— Подайте на меня в суд, — глумливо ухмыльнулся Решетников. — Повторю персонально для вас: покушение на целый букет очень серьёзных преступлений, которые, если мне не изменяет память, идут по разряду особо тяжких. — Он зачем-то принялся не отгибать пальцы от кулака, а наоборот загибать их, начиная с мизинца. — Убийство вашего коллеги Янагида — как бы ни было, тот являлся комиссаром полиции Токио. — Мизинец. — Покушение на убийство судьи. — Безымянный. — Де-факто взятие заложников, в том числе — из некомбатантов… — средний.
Загибает пальцы, чтобы был мобилизован кулак? На всякий случай? Глава Эдогава-кай не то чтоб озадачился, скорее, переключился на второстепенные детали: генеральную линию есть кому исполнить и без него, а вот в случае спонтанного силового контакта начало замеса прозевать нельзя.
— Очень интересные измышления, но я и сам в некотором роде полицейский. Хотелось бы услышать, чисто теоретически, — тип покрутил в воздухе пальцами. — А как вы это всё планируете доказывать⁈ Я из вежливости сейчас ещё опускаю тот момент, что вы не являетесь лицом, допущенным к дознанию процессуально. Ноль, если не деликатничать, — издевательская демонстративная улыбка и повторный игнор хмурых физиономий министра и зама.
— По запросу Министерства оператор мобильной связи со скоростью звука предоставит записи всех ваших входящих и исходящих звонков за последние сутки, — Решетников ответил, глаза полицейского полыхнули на короткий миг ненавистью. — Тачибана-сан, прошу простить мою инициативу, вас не затруднит не сходя с места организовать срочные запросы? — Неприкасаемый вернулся к оппоненту. — У нас, конечно, не полицейское государство, но и не бардак. Цифровые копии разговоров государственных служащих вашего толка могут храниться сотовыми компаниями от двадцати четырёх часов — если была заявка узкого списка уполномоченных персон и органов. Не знали? Ну да, вы же силовик, а не опер. — Решетников аппетитно зевнул. — Мне что-то подсказывает, именно ваши разговоры за последние сутки сохранились, скажите спасибо своим «друзьям». А тот, кто вам звонил, на вас банально наплевал, поскольку ваша безопасность не находится даже в десятке Его приоритетов. Или Её.
Фигурант откровенно заскрипел зубами.
