Впервые в жизни во мне проснулся неконтролируемый панический страх, больше всего на свете я боялся того, что Ксения прогонит меня, я безумно боялся ее потерять, потому что свою жизнь без нее уже просто не представлял.
Внезапно дверь открылась, и я увидел потерянное лицо своей возлюбленной. Ксюша была растеряна и бледна. В ее взгляде читалась пустота, и это меня очень напугало.
- Что случилось? – спросил я, шагнув к ней.
- Поговорим не здесь,- она быстро направилась к выходу, и мне ничего не оставалось, как поспешить за ней.
Здание частной клиники окружал небольшой, но очень красивый скверик. Сев на одну из свободных скамеек, Ксюша открыла бумаги, которые держала в руках, и стала спешно их перечитывать, а потом выдохнула:
- Этого просто не может быть! Невозможно!
- Что тебе сказал врач?
Ксения обреченно посмотрела на меня и призналась:
- Я беременна.
Мое сердце пропустило удар. Хотел ли я этого ребенка? Больше всего на свете. Ведь нет ничего чудеснее, чем отцовство.
- Но только не могу понять, когда и как…,- Ксюша едва не плакала. - С Артуром у меня давным-давно не было близости, как и ни с кем другим. С Алексеем мы просто друзья, впрочем, как и с тобой. Наверное, здесь какая-то ошибка,- она решительно встала.- Пойду еще раз поговорю с доктором. Он ошибся.
- Нет,- собравшись силами, промолвил я, схватив девушку за запястье.
- Что ты сказал? – Ксения буквально упала на скамейку.
- Ошибки никакой нет. Ты действительно беременна, и отец этого ребенка я.
- В смысле?
Я, осторожно подбирая слова, рассказал Ксении о том, что случилось. Она слушала меня молча, ни разу не перебила и лишь в конце уточнила:
- Ты издеваешься?
- Нет,- качнул головой.- Поверь, у меня не было другого выхода.
Я рассказал, чем грозит магическое перегорание, и почему не признался на утро.
Чем дольше говорил, тем больше Ксения бледнела, а потом и вовсе сжав руки в кулаки, прошипела:
- Убью!
Понимая, что сейчас меня ничего хорошего не ждет, вскочил со скамейки и взмолился:
- Прости меня любимая. Прости!
- Простить?! – Ксения медленно встала, а затем швырнула в меня бумаги.- Видеть тебя больше никогда не хочу, кошак блудливый!
Мне кажется, в этот момент на нас посмотрели многие люди, которые в это время находились в сквере. И самое что интересное на женских лицах я увидел сочувствие и понимание. Даже не зная в чем дело, они уже встали на сторону Ксении, вот что значит женская солидарность!
***
- Ксения,- раздался виноватый голос Филиппа за дверью.- Давай поговорим!
- Видеть тебя не могу! – в сердцах вымолвила я и, перевернувшись на бок, с головой укрылась одеялом. – Уходи!
Меня буквально трясло от злости, да так сильно, что я даже о тошноте забыла. Не ожидала подобного от Филиппа, и не понимала, как он мог не сказать о произошедшем.
По его сбивчивому рассказу я поняла, что у него на самом деле не было другого выбора, ведь избыток магической силы мог привести к перегоранию… Когда Артур нашел меня, он заявил, что только при близком контакте поток энергии наиболее сильный, и Филипп, таким образом, помог сохранить мою магическую силу… Но было больно осознавать, что тот, кому безоговорочно доверяла, смог мне солгать. Зачем? Опасался реакции? Но почему? Ведь он же спас меня… А может, Филя все-таки обманывает?
В душе были сомнения, и как поступить правильно я не знала. И от этого безумно злилась, срывая свое плохое настроение на Филиппе.
Я понимала - нам надо поговорить, но ничего с собой поделать не могла. Стоило его увидеть, как возникало только одно желание - стукнуть его чем-нибудь тяжелым.
- Ксения, нам надо объясниться!
Я услышала, как открывается дверь, но решила на это никак не реагировать.
- Ксюша! – постель под телом Филиппа прогнулась.- Ты уже, который день меня игнорируешь. Пойми это не выход. Нам надо все обсудить.
Я села и посмотрела на него, едва сдерживая слезы обиды:
- Нам нечего обсуждать.
- Любимая, не говори так…
- Любимым не лгут,- обвинение само по себе слетело с моих губ.
- Ты ошибаешься,- Филипп осторожно погладил меня по щеке.- Любимым лгут, чтобы сохранить их душевное спокойствие, уберечь от невзгод, дать им ощущение защищенности. Не лгут нелюбимым, которые безразличны, потому что они чужие…
Я смотрела на мужчину и понимала – он прав, но что-то в душе все равно не давало покоя. Между мной и Филиппом появилась невидимая стена, преграда, от которой не было спасения.
- Мне надо уехать,- промолвила я, огласив уже принятое решение.
- Куда? – Филя вопросительно уставился на меня.
- Поеду к маме.
- Я с тобой.
- Нет,- чуть качнула головой.- Тебе там нечего делать.
- Почему?
- Потому что,- я вскочила с постели и, не обращая внимания на то, что одета в одну шелковую кружевную короткую сорочку, заметалась по комнате.- Неужели ты сам не понимаешь? То, что произошло ужасно. А последствия… Мне надо все обдумать и решить, что делать дальше.
Филипп резко поднялся и шагнул ко мне. На его лице было столько решимости, что я невольно испугалась и отступила назад.
