В комнату входили все новые агенты с ослабленными узлами галстуков, с расстегнутыми верхними пуговицами рубашек и закатанными рукавами. Видно было, что все они работали без выходных. Лейси вызвала Даррена. Секретарши принесли подносы с кофе, водой, печеньем.
В десять часов Видович призвал собравшихся к порядку и проверил, включены ли две видеокамеры.
– Цель встречи – сугубо информационная, – начал он. – Вы не подозреваемая, Джери, поэтому нет необходимости информировать вас о ваших правах.
– Надеюсь, – с усмешкой отозвалась она.
– Первым делом напомню, что нас бы здесь не было, если бы не вы. Ваше расследование в последние двадцать лет – это что-то невероятное. Собственно, можно назвать его чудом, я никогда ни с чем подобным не сталкивался. От имени семей потерпевших и всех служителей закона выношу вам благодарность.
Она смущенно кивнула и взглянула на Лейси.
– Но его еще не поймали, – напомнила она.
– Не поймали, но поймаем.
– Надеюсь, это будет скоро…
– Начните с начала. Многое мы знаем, но нам все равно будет полезно послушать.
Джери начала с гибели своего отца и ее последствий, с отсутствия улик, рассказала о долгих месяцах работы почти без помощи полиции и без всякого продвижения вперед. С того, как она гадала о мотиве убийцы. Годами она пыталась ответить на этот вопрос. Кто в окружении Брайана Берка мог испытывать к нему ненависть? Никто из родственников или коллег, разве что пара его студентов… Отец Джери не занимался бизнесом, не имел партнеров, любовниц, ни один ревнивый муж не имел к нему претензий. В конце концов она остановилась на Россе Бэннике, но с самого начала понимала, что это только предположение. Вероятность, что она права, была крайне мала. У нее не было доказательств, вообще ничего, кроме разыгравшегося воображения. Она копалась в его прошлом, изучала этапы карьеры молодого адвоката в Пенсаколе и постепенно полностью, с одержимостью, погрузилась в свое расследование. Она знала, где он жил, работал, рос, в какую ходил церковь, где играл по уик-эндам в гольф…
Со временем она наткнулась на статью в старом номере «Леджер» об убийстве Тэда Ливуда, местного жителя, некогда вынужденного переехать при подозрительных обстоятельствах. Она обнаружила связь между ним и Бэнником, изучив данные, запрошенные в национальном штабе скаутского движения. Когда она увидела фотографии с места преступления, многие фрагменты пазла встали на свои места.
Рассказывая, она нервно терла себе запястья.
– У меня получается, что следующей, в девяносто шестом году, стала Эшли Барассо. Однако Бэнник сказал в субботу, что ее он не убивал.
Видович, покачав головой, посмотрел на агента Мюррея, тот тоже не согласился с услышанным.
– Он лжет, – сказал Мюррей. – В деле все есть: та же удавка, тот же узел, тот же метод. К тому же Эшли Барассо была его знакомой по юрфаку в Майами.
– Я ему говорила то же самое, – кивнула Джери.
– Зачем он отрицает этот эпизод? – обратился Видович сразу ко всем.
– У меня есть версия, – сказала Джери, отпив кофе.
– У вас – конечно. – Видович улыбнулся. – Ну, послушаем.
– Эшли было тридцать лет, она была самой молодой его жертвой, матерью двух детишек – трех лет и одиннадцати месяцев. Они находились дома, когда ее убили. Возможно, он видел их и впервые в жизни испытал угрызения совести. Тогда это единственное преступление, которое его отягощает.
– Звучит разумно, – сказал Видович. – Если во всей этой истории вообще присутствует хоть капля разума…
– Человеку, больному на голову, все его действия кажутся рациональными. Он не признался ни в одном преступлении, просто сказал, что парочку я упустила.
Мюррей пошуршал бумагами и произнес:
– Не исключено, что одно из них мы раскопали. В девяносто пятом году близ Декатура, Алабама, убили некоего Престона Дилла. Место преступления выглядит похоже. Ни свидетелей, ни каких-либо следов, такая же веревка и узел. Мы продолжаем копать, но уже выяснили, что в свое время Дилл жил в районе Пенсаколы.
Джери покачала головой.
– Я рада, что кого-то пропустила.
Слово взяла агент Нефф:
– С этим районом связаны как минимум пять убитых, хотя никто из жертв не жил там в момент убийства.
– Все, за исключением Ливуда, жили там достаточно долго, чтобы так или иначе пересечься с Бэнником, – сказал Видович.
– В его распоряжении было целых двадцать три года, – сказала Нефф. – Но вопрос вот в чем: смог бы кто-то, кроме вас, Джери, связать все эти убийства?
Джери не ответила, остальные тоже промолчали. Ответ был очевиден.
Накануне он ужинал в одиночестве. Кухня открывалась в семь утра. Он пришел на десять минут позже, попросил пшеничный тост с яичницей, налил себе стакан грейпфрутового сока и отнес поднос во дворик, где, сев под зонтик, устремил взгляд на великолепный восход в горах. Утро было тихое и безветренное. Другие пациенты, никто из которых не предпринимал попыток с ним познакомиться, тоже встречали чудесное утро поодиночке, на трезвую голову, с ясным взором.
