– Ладно. Мы изучали таких в Куантико, в рамках курса поведенческого анализа. Стандартная дисциплина. Только это было давно, и я еще не применял ее принципы в поле. Моя специальность – хладнокровные убийцы, перевозящие кокаин, и неонацисты, отправляющие по почте бомбы. Продолжай.
– Все это пока бездоказательные предположения. По утверждениям моей свидетельницы, тоже безымянной и слишком напуганной, чтобы раскрыть свою личность, этот судья убил за последние двадцать лет по меньшей мере шестерых. Шесть убийств в шести разных штатах. Он был знаком с каждой из жертв и терпеливо преследовал их, дожидаясь удобного момента. Способ убийства всегда одинаковый – удушение веревкой одного и того же типа. Его метод, его подпись. Место преступления он всегда оставляет в идеальном состоянии: никаких улик, только веревка на шее жертвы.
– Все дела глухие?
– Именно так. У полиции ничего нет: ни свидетелей, ни отпечатков, ни волокон, ни следов обуви, ни крови, ни мотива. Полный ноль.
– Раз он был с ними знаком, то должен существовать мотив.
– Блестящее замечание классного агента ФБР!
– Благодарю. Просто это само собой разумеется.
– Ну да. Мотивы есть, но они разные: одни выглядят серьезными, другие пустяковыми. Всех я не знаю.
– Для него они все серьезные.
– Да уж…
Элли снял правую руку с колена Лейси и почесал подбородок. Немного поразмыслив, он спросил:
– Разбираться поручили тебе?
– Нет. Свидетельница еще не подала официальную жалобу на судью – слишком напугана. Вчера Клеопатра сказала мне, что КПДС не станет расследовать убийства.
– И что же будет дальше?
– Полагаю, ничего. Без официального обращения мы ничего не можем предпринять. Судью никто пальцем не тронет, он продолжит заниматься своими делами, в том числе убивать – если он убийца.
– Ты говоришь так, словно веришь этой свидетельнице.
– Да, я ей верю. Меня мучает это с понедельника, именно тогда мы познакомились и она внушила мне доверие.
– Почему бы ей не поделиться своими подозрениями с полицией?
– Есть несколько причин не делать этого. Первая: она боится и уверена, что убийца обо всем узнает и добавит ее в свой список. Больше всего ее смущает то, что у полиции нет оснований ей верить. У копов в захолустье Южной Каролины нет времени на возню с каким-то «висяком» на юге Флориды. У копов в Литл-Роке нет времени на такое же убийство в Чаттануге, поскольку там не нашли никаких улик.
Элли задумчиво кивнул.
– Получается четыре. Где еще два?
– Про них она еще мне не рассказала.
– Кого убили в Литл-Роке?
– Газетного репортера.
– Почему его имя оказалось в списке?
– Мы договорились рассуждать гипотетически, агент Пачеко. Больше никаких деталей ты от меня не получишь.
– Как скажешь. Ты предлагала ей обратиться в ФБР?
– Не слишком настойчиво. Пока этот вариант ее не заинтересовал. Ей это кажется слишком опасным, к тому же она сильно сомневается, что ФБР вообще захочет этим заниматься. Зачем ФБР список убийств без малейшего шанса раскрытия?
– Она бы удивилась, узнав, на что мы способны.
Лейси обдумывала это, пока они, слушая музыку, проехали несколько миль, виляя в потоке машин. Элли был приверженцем скоростной езды; попадая на радар, что случалось не меньше двух раз в год, он с удовольствием предъявлял свой значок и подмигивал полицейскому дорожной службы. Он хвалился, что ему еще ни разу не выписывали штраф.
– Как ты это себе представляешь? – наконец спросила Лейси. – Предположим, свидетельница пожелает предъявить ФБР все, что у нее есть. Что дальше?
Элли пожал плечами:
– Не знаю, но могу узнать.
– Пока рано. С этой свидетельницей нельзя спешить. Она тоже потерпевшая.
– Потерпевшая?
– Да, жертвой номер два был ее отец.
– Ух ты! Час от часу не легче.
Пока что Лейси считала самой отвратительной его привычкой манеру грызть ногти, причем только на левой руке. На правую он не покушался. Когда с ним такое происходило, это значило, что он чем-то полностью поглощен. Сейчас она едва ли не слышала, как скрипят его мозговые извилины.
Через несколько миль он сказал, хмуро глядя на дорогу:
– Непростая ситуация… Предположим – гипотетически, – что ты сидишь в полиции – местной, штата, не важно – и говоришь: «Вот ваш убийца. Имя, род занятий, серийный номер, адрес. А вот шестеро его жертв, удавленных за двадцать с чем-то лет, но только…»
– «… но только это никак нельзя доказать».
– Ну да, никак нельзя. Разве что…
– Что?
– Разве что добыть улики у самого убийцы.
– Для этого понадобится ордер, верно? А его не получить без обоснованного подозрения. Но у нас пока есть одни дикие предположения…
– Кажется, ты сказала, что веришь этой женщине.
– Думаю, что верю…
– Как-то ты меня не убедила в этом.
– … но у меня остались сомнения. Согласись, все это звучит неправдоподобно.
– Согласен. Никогда ни о чем подобном не слышал. И немудрено – как ты знаешь, я охочусь за преступниками другого типа.
– Ордер маловероятен. К тому же преступник, наверное, параноик, такого трудно сцапать.
– Что ты о нем знаешь?
– Ничего. Он – гипотетическая фигура.
– Брось, мы уже зашли достаточно далеко.
