Он опять сел на табурет и вперился в нее взглядом.
– У меня есть варианты, как поступить, мисс Кросби…
– Обойдусь без вашего уважения. Я – Джери, вы – Бэнник, и все.
– Чем больше вы болтаете, тем выше ваши шансы, поскольку мне надо выведать, что вам известно, а главное, что известно копам. Я могу исчезнуть, Джери, испариться – только меня и видели. Много вы рассказали Лейси Штольц?
– Ее хоть в это не вмешивайте.
– Что вы говорите! Странно. Вы принесли ей свою жалобу, рассказали про Верно, Данвуди и Кронка, намекнули на других, втянули ее в это, она заварила кашу, а теперь вы просите ее не вмешивать. Более того, вы прислали мне анонимное письмо о том, что она официально расследует мою причастность к убийствам. Это одна из ваших ошибок, Джери, вы знали, что она не сможет не обратиться в полицию, хотя сами боялись так поступить. Почему вы боялись полиции?
– Возможно, я ей не доверяю.
– Разумно. Но вы сообщаете обо мне Лейси, потому что она не может не начать проверку, когда под подозрением член судейского корпуса. Вы понимали, что она побежит к копам. Вы спрятались за ее спиной, а теперь хотите, чтобы я оставил ее в покое, правильно?
– Не знаю.
– Как много ей известно?
– Откуда мне знать? Она ведет собственное расследование.
– Что вы ей рассказали? Вернее, вопрос такой: как много известно вам самой?
– Какая разница? Вы все равно меня убьете. Знаете, что, Бэнник? Я вас поймала!
Он, не отвечая, вернулся к файлам, опять взял несколько и стал бросать в огонь: дожидался, пока один загорится, и бросал следующий. В комнате было жарко, пахло дымом. Камин был единственным источником света, по стенам метались тени. Бэнник вышел и вскоре вернулся с чашкой.
– Хотите кофе?
– Нет. Вы вывернули мне ноги, они потеряли чувствительность. Распустите веревку хотя бы немного, тогда и поговорим.
– Нет. Учтите, здесь всего одна дверь, и она заперта. Хижина стоит в лесной чаще, вдали от жилья, так что если появится желание – кричите, пока не охрипнете. Если вам удастся отсюда выбраться, то, что ж, в добрый час. К вашим услугам гремучие змеи, щитомордники, медведи и койоты, не говоря уж о вооруженной деревенщине, не жалующей цветных.
– То есть здесь, с вами, мне безопаснее?
– У вас нет ни телефона, ни документов, ни денег, ни обуви. Ваш пистолет я оставил в вашем номере в мотеле, но здесь у меня припрятано еще два ствола. Предпочел бы ими не пользоваться.
– Вот уж точно не стоит!
– Насколько много знает Лейси?
Глядя на огонь, Джери пыталась мыслить ясно. Сказав правду, она поставит под угрозу Лейси. Но если все же сказать правду, если убедить его, что Лейси, а теперь и ФБР, знают все, с него станется и вправду исчезнуть. У него есть средства, деньги, контакты, мозги, чтобы пропасть навсегда.
– Так насколько много знает Лейси? – медленно повторил он.
– Она знает то, что я рассказала ей про Верно, Данвуди и Кронка. Об остальном понятия не имею.
– Врете. Вы определенно знаете о своем отце, об Эйлин, о Дэнни Кливленде. Думаете, я поверю, что вы не сказали о них Лейси?
– Что касается их, у меня нет доказательств.
– Вы вообще ничего не можете доказать. Никто не может!
Он схватил кусок веревки, быстро обмотал ей шею и потянул за оба конца. Джери отшатнулась, но деваться ей было некуда. Он был совсем близко, их лица разделяли всего каких-то два фута.
– Слушай меня! – прошипел он. – Перечисли всех по порядку, одного за другим, начиная со своего отца.
– Сначала отойди.
Но он лишь еще туже затянул веревку.
– Не провоцируй меня.
– Ладно, ладно… Мой отец не был первым, да?
– Нет, не был.
– Тогда первый – Ливуд, за ним мой отец. – Она закрыла глаза и громко, уже не контролируя себя, зарыдала. Он попятился, оставив веревку у нее на шее. Она закрыла лицо ладонями и долго ревела. Потом, отдышавшись, прошипела: – Ненавижу тебя! Ты даже не знаешь, как сильно!
– Кто был следующим?
Она утерла локтем лицо и опять зажмурилась.
– Эшли Барассо, девяносто шестой год.
– Эшли я не убивал.
– Как-то не верится. Та же веревка, тот же узел – двойной морской, ты, должно быть, научился завязывать его в бойскаутах, а, Бэнник? Это Тэд Ливуд тебя научил?
– Эшли я не убивал.
– Не в моем положении с тобой спорить.
– Одного ты пропустила.
– Вот как?
Он встал, подошел к камину и подбросил в огонь еще файлов. Когда он отвернулся, она сорвала с шеи и отшвырнула от себя веревку. Он подобрал ее и уселся, держа ее в руках, на табурет перед Джери.
– Продолжай. Кто был следующим?
– Кого я пропустила?
– Так я тебе и сказал!
– Действительно… Мне уже все равно, Бэнник.
– Продолжай.
– Эйлин Никлберри, девяносто восьмой год.
– Как ты про нее узнала?
– Я копалась в твоем прошлом. Там они все. Жертв находят задушенными одинаковой веревкой, затянутой редким узлом. Информация рано или поздно попадает в аналитический центр ФБР. Я знаю, как до нее добраться, у меня есть кое-какие связи. Я двадцать лет этим занимаюсь, Бэнник, за это время я много чего узнала. Имея имя, я начинаю расследование и чаще всего захожу в тупик. Но настырность приносит плоды.
– Не могу поверить, что ты меня нашла.
– Ну что, я разговорилась?
– Продолжай. Следующий?
