- Говорит, по ошибке написал ордер, в суматохе. Нет, не пустяк, покачал он головой, сдвинув брови, как будто был недоволен словами инспектора: - Кто-то еще да прячется за ним. Кто-то да есть...
- Если есть, значит, узнаем, - ответил Костя, прислушиваясь к щелчкам в печи. - Ну, а как вы съездила в село, Антон Филиппович? - спросил он Каменского. - Как та старуха?
- Своей смертью, - ответил Каменский, почему-то улыбнувшись виновато. - Помылась вечером в баньке, попила чаю с малиновым вареньем, легла на голбец да и не проснулась.
- Без тоски и без боли, - вставил Саша, нагибаясь за железным прутом, чтобы поправить дрова в печи.
Каменский вытер лицо платком, вдруг точно озлили его слова Карасева:
- А мы тоже позябли с Иваном. У лошади ноги больные, плетется еле-еле, а сугробы уже. В трактире, под городом, попросил я горькой русской аршинчик. Невмоготу...
Он поднял голову, туго свернулась багровая шея, охваченная воротом свитера.
- Бородка вроде как показалась... Приехал тоже, значит, из уезда.
В коридоре послышалась суматоха, топот, явственно прозвучал голос начальника губрозыска Ивана Дмитриевича Ярова:
- Опять одна лампочка перегорела. Не губрозыск, а застенок Иоанна Грозного. Или тебе, Семенов, все равно - темно, светло ли? Таракан ты, что ли?
Что ответил дежурный, Костя не разобрал, донесся сердитый голос Ярова уже возле дверей "дознанщицкой":
- А чье же дело, Семенов? Может, собака Джек за тебя ввернет лампочку? И на полу какой-то мусор. Убрать немедленно!
Он сначала заглянул в комнату, увидел агентов, вошел, мягко ступая сапогами. Кожаное пальто его, длинное, до пят, блестело тускло. Лицо, круглое, с черной узенькой бородкой, тоже блестело. Он снял плюшевую кепку с вытянутым, как клюв, козырьком, смахнул с нее снег себе под ноги, точно раскланялся перед всеми сидящими в комнате.
- Что засиделись, товарищи?
- С обхода вернулись, - пояснил Костя. - В подвалах да в чердаках назяблись.
- Ну, что там этот Миловидов? - тоже в свою очередь задал вопрос Яров. Костя взъерошил гладкие черные волосы - какое-то чувство вины перед начальником пряталось у него в душе. Взяли преступника, а он молчит.
- Все так же на память жалуется, - сказал он, и агенты улыбнулись вдруг непонятно почему. Начальника губрозыска рассердили эти улыбки:
- Ускорить дело надо... Завтра же передайте следователю. Лучше бы Подсевкину... С Замшевым вели разговор?
- Молчит тоже. Не знает ничего...
- В магазине были?
- И в магазине были, - ответил сердито Костя, недовольный тоном начальника. - Опрашивали продавцов, на склад зашли. Видеть видели, а кто он - не знают. Ну, будем искать, Иван Дмитриевич.
Яров удовлетворенно кивнул головой:
- Ну, ладно тогда. А я вот с автозавода. Обещали нам скоро полугрузовой автомобиль "фиат". Побыл я у них там на коммунистическом собрании. Узнал, что скоро грузовики с автозавода в пробег уйдут по Туркестану.
Он вытер лицо платком, поднялся, и всем стало ясно, что мирный разговор кончился, а будет серьезный разговор:
- Жаловались рабочие, когда узнали, что я из губрозыска. Налетчики раздевают, карманники одолели вконец, в магазин не войдешь. Рвут прямо из рук. Беда, чище, чем в гражданскую войну. Сегодня вот средь бела дня в Масленом проломе сняли с крестьянина шубу, вчера вечером у женщины взяли кольца, вынули серьги из ушей. Один налетчик был в желтом парусиновом дождевике... Кто это? Кто рядится в желтый парусиновый дождевик? обратился он сердито ко всём.
Ему не ответили.
- Знаем мы это, - сумрачно отозвался наконец Костя. - Как же, Иван Дмитриевич. Участок Грахова, а подключили к нему еще Барабанова.
- И так редкая ночь без шума, - обидчиво сказал Саша. - Только ляжешь, как курьер хвать за ногу.
Яров аккуратно надвинул кепку на коротко остриженные, начинающие седеть волосы, застегнул пуговицы пальто. Собирался с мыслями, искал, что ответить субинспектору.
- Сейчас, товарищи, когда кончилась гражданская война, защита Республики также возложена и на милицию и на уголовный розыск... Защита Республики, - добавил он, строго и торжественно глядя при этом на Сашу. Ну вот, а ты, Карасев, - "хвать за ногу".
Он пошел к дверям, но, взявшись за ручку, остановился, отдал приказание:
- Понимаю, что назяблись сегодня, но служба. Завтра всем в шесть утра здесь быть. Намечается обход, данные перед выходом.
- Это нэпманшу раструсили на кольца да серьги, - едва он вышел, заворчал Барабанов, дернулся с дивана, зашебуршил ремнем, как перед построением. - Они вот разодетые, а мы стереги их. Развели буржуазию с кулаками. Не по душе мне эта платформа.
Рябинкин слез с подоконника, обогнул стол, качая укоризненно головой:
- Ты, Барабанов, смотрю я, вроде как в мелкобуржуазный уклон впадаешь. Против мелкой буржуазии, а взгляд что ни на есть мелкобуржуазный. Не оппозиционер ли ты, не дискуссии ли тебе нужны новые относительно новой экономической политики? Должен понимать, Федя, что частная торговля пока нужна Советской Республике.
