- Так один раз всего.
Костя отложил карандаш, постукал ладонью по бумаге:
- Распишись, что ничего не нашли. Плащ возьмем с собой. Коль не понадобится, вернем. В протоколе указано... Под подозрением плащ.
- Это под каким же? - отозвался Горбун, старательно и с усилием неграмотного выводя буквы на бумаге.
- Скажем потом, - ответил Костя. Он кивнул - Барабанов и Грахов пошли следом за ним.
На улице остановились. Закуривая папиросу, Костя сказал:
- Видали старика?.. По уши в уголовном деле, а не проймешь ничем. Под дровами мука - ясно это.
- Значит, засада? - спросил Грахов.
- Да, установим засаду... Посмотрим, кто придет. А Горбун от нас и так никуда не денется. Вот только надо будет определить место для засады.
Он оглянулся на дом во дворе - старик смотрел на них, кутаясь в ватник. Не догадывался ли, о чем шел разговор у агентов?..
...Хрусталя с Ушковым взяли в другом городе, на квартире, находящейся под подозрением уголовного розыска. Обоих доставили назад. На вопрос Подсевкина, почему они уехали из города, Хрусталь ответил с невозмутимой ухмылкой:
- Не люблю четыре стены, гражданин следователь. Я простор люблю. Чтобы куда хошь, хоть на все четыре стороны.
- Для того надо так жить, как все люди живут, - заметил Подсевкин, записывая фамилию Хрусталя в протокол допроса. Налетчик окинул его насмешливым взглядом, оглянулся на Ушкова. Этот звероватый парень как будто проснулся сразу, хрипло выкрикнул:
- По делу веди допрос. Нечего нам зубы заговаривать... За што только схватили? Жаловаться вот будем...
- Жаловаться вы умеете, - ответил Подсевкин, продолжая записывать в протокол необходимые для ведения допроса данные. - Только прежде должны вы рассказать, при каких обстоятельствах была ограблена женщина в переулке и где ее кольца да перстни. И еще - кто послал брать на складе "Хлебопродукт" муку?
Налетчики, как по уговору, рассмеялись. Непонятно почему. Может, для храбрости.
- Ты нас, гражданин следователь, на мульку не бери, - попросил строго Хрусталь. - Кто-то снимает перстни, кто-то муку обирает на складе. А наше дело - сторона. Можем свидетелей выставить... В общем, - добавил он все так же строго и назидательно, - вероятие тут нужно...
- Будет вам и вероятие, - так же строго и резко ответил ему на это Подсевкин. - Будет и суд.
Хрусталь небрежно откинул длинные семинаристские волосы на вороте шинели, бросил, уже тише только:
- Судья судит, а Хрусталя в тюрьме не будет...
В эти зимние дни в городе проходили встречи рабочих и крестьян, проводимые губернским комитетом партии. На одну из таких "смычек" губмилиции и делегатов губрозыск послал своими представителями Костю и Леонтия. Когда они пришли в клуб милиции, зал уже был полон. Места им достались в последнем ряду, по соседству с каким-то молодым мужчиной, широкоплечим и крепкого сложения, чем-то похожим на их Кулагина:
- Садись, ребята, - сказал он им дружелюбно, протягивая руку для знакомства. - Я из деревни Ломтево. А вы откуда будете?
- Из уголовного розыска, - ответил Костя, - не ждал таких соседей?
Мужчина засмеялся раскатисто, шлепнул Костю по плечу:
- Ну, парень, развеселил...
Говорить им долго не пришлось - вскоре же появился докладчик за трибуной, заговорил торопливо, взмахивая рукой, а то указкой. Узнали собравшиеся в зале, как идут военные действия в Китае, как борется за права немецкого народа Эрнст Тельман, о фашистских скандалах какого-то Гитлера в Баварии, о том, что в Латвии ждут суда сто сорок пять коммунистов, о лорде Керзоне и его ультиматуме, о новостройках в стране, о переменах в деревне.
Сосед сидел, не сводя глаз с докладчика, не шевелясь, как будто прибит был к стулу гвоздями. Один раз только оживился - это когда докладчик упомянул о том, что в деревне тоже надо развивать со временем социализм. Наклонил голову, зашептал:
- Мы у себя в совхозе уже строим социализм. У нас пятьдесят коров. Построили двор для овец. Конюшня новая. Трактор есть, и еще собираемся купить... Пара молотилок... Разве не социализм это?..
Потом начались вопросы. Докладчик склонился со сцены, высматривая спрашивающих, кричал глуховатым голосом, потрясая при этом пальцами левой руки, и казалось, что правая у него парализована и недвижима.
- Как будет без Ленина? Об этом часто спрашивают и в деревне, и на фабриках. Отвечаю я всегда на это так: Ленин оставил завещание партии. Значит, был уверен в том, что и без него партия сумеет вести рабочий класс и крестьянство к победам в мирной жизни.
В зале захлопали, докладчик тоже постучал в ладони.
Какой-то парень, гладко бритый, под новобранца, в галстуке, спросил строго и требовательно, точно докладчик был в чем-то перед ним виноват:
- А когда безработица кончится?
