– Что мне теперь делать?
Фауст протянул рубль:
– Сегодня попросите ваших баллиститов отлить пулю 45-го калибра. Скоро пригодится.
Рубль был тяжелый. Приятно холодил ладонь. Захотелось приложить его к ране.
– Отвезете меня домой? – спросила я, ощущая себя маленькой беззащитной девочкой. В одном я не сомневалась: после такого, что со мной произошло, меня не испугает живой убийца. А мертвых я никогда не боялась. Я их вскрываю.
– У меня есть дела, – ответил Фауст.
Мне так хотелось, чтобы он поехал со мной, хотя бы до подъезда. Пусть это покажется слабостью или глупостью. После всего пережитого мне был нужен кто-то, кто точно знал: я не сошла с ума. И одной оставаться до конца ночи не очень хотелось. Если опять…
Он поймал частника, что-то сказал и открыл передо мной заднюю дверь. До сих пор не могу понять, как ему удается этот фокус.
– Вам ничто не угрожает, – сказал он.
– А если?..
– Если – будет завтра.
Машина тронулась. Я смотрела на пролетающие огни ночного города. И старалась не думать о том, что произошло. Я крепко сжимала серебряный рубль. Казалось, что рана от этого болит меньше.
Настало утро. Я пыталась заняться делами в лаборатории, но не могла написать ни слова. Все чудилось, что слышу зов опять. Мне потребовалась вся уверенность ученого, чтобы убедить себя: это только галлюцинация после пережитого шока. Логика помогала не слишком. Я не могла ни с кем разговаривать, не слышала и не понимала, о чем меня спрашивают. Позвонил Копылов, безрадостным голосом сообщил, что маньяка взяли. Им оказался дворник Туркулец, который нашел и второе тело. На одежде и руках у него были обнаружены следы крови. Его объяснения о том, что он измазался, когда хотел помочь девушке, в расчет не приняли. Он уже давал признательные показания. И Толя делал мне одолжение, заранее предупредив, чтобы я не лезла в дело со своей научной правдой. Я сказала Толе спасибо и отключила телефон. Копылов мне больше был не нужен, а Фауст… я знала, что он мне точно не позвонит.
Ребята из баллистики отлили две пули. Я объяснила причуду тем, что провожу исследование по проникающим ранам. Ребята не поверили, но бутылка коньяка сняла все вопросы.
День тянулся невыносимо долго. Ничего не происходило.
Рабочие часы кончились. Я приехала домой и села в кресло. Мне захотелось, чтобы Фауст вышел из стены или зашел с балкона, хотя я и понимала, что это невозможно, ведь я живу на пятом этаже. Я бы не поверила своим глазам. Впрочем, он бы наверняка смог все объяснить, и я бы приняла его фокус как факт. Очевидный и невероятный. Ведь я и так слишком многое уже приняла как факт.
Фауст позвонил в дверь. В прихожей и гостиной он вертел головой, как нормальный человек, оказавшийся в незнакомом месте. Не хватало еще, чтобы он высказался про мою обстановку, которой не было. Сегодня он явился в дурацком широком плаще, застегнутый на все пуговицы.
– Они взяли дворника, – поторопилась я объявить ему новость. – Туркулец подпишет признательные показания, получит до десяти лет строгого режима. Если не пожизненное.
– Я говорил с ним, – ответил Фауст, усаживаясь в мое кресло, не сняв плаща.
– Где говорили? Когда? – Эти глупые вопросы вырвались сами собой. Рядом с ним я вела себя как обычная безмозглая девица.
– В КПЗ, эксперт Чернова. Вам же известно, где держат маньяков.
– И вы ничего не сказали им? Промолчали?
– С дворником все будет хорошо. – Фауст протянул руку к журнальному столику и верным движением подхватил пули. Как он их увидел? Когда он прошел в комнату, я специально положила их между стопками книг и научных журналов. Да, позволила себе этот маленький эксперимент. И он вполне удался. Пора уже мне перестать удивляться.
Фауст подбросил и поймал пули.
– Отличная работа, – сказал он, пряча пули в карман плаща.
– Что будем делать?
– Ждать, эксперт Чернова.
Словно подчиняясь приказу, я подошла к дивану и легла, вытянувшись в струнку. Мне совсем не показалось это странным. Мне уже ничто не казалось странным. Главное, что Фауст был рядом.
Я закрыла глаза…
Время словно исчезло.
И вот зов пришел снова.
Теперь я не боялась, я шла за ним. Я знала, что будет. И я знала, что это случится. Он приближался, он был рядом, он шел за мной. Он был зол, он должен был закончить то, что ему помешали совершить. Я не знала страха. Потому что была уверена: сейчас все закончится.
Между ним и мной встал Фауст.
Я вернулась из мглы и увидела, как он борется с чем-то невидимым. Что-то прижало его к земле и все ниже пригибало расставленные руки. Под разодранным плащом у Фауста оказался… бронежилет, причем жилет закрывал и горло. Значит, Фауст все же человек, – подумала я, – и боится за свою жизнь. Он резко толкнул что-то ногой, и ко мне подлетел огромный револьвер.
– Стреляй! – задыхаясь, прокричал Фауст.
Я подняла тяжеленное оружие, удерживая его двумя руками.
– Стреляй! В лицо! Сейчас!
Я дважды нажала спусковой крючок.
