Тьма над Фаустом сгустилась и обрела форму существа, стоявшего на широко расставленных лапах. Волк-вожак казался перед ним щенком. Я никогда не забуду то, что увидела. Потому, что никогда не забывала этого. Сколько бы ни прошло лет. Это было то, что кралось ко мне в детских кошмарах. В детстве я очень боялась монстра, которого выдумала после чтения немецких народных сказок и «Жизни животных». Выдумала и не могла прогнать: оборотень котоволк, пожирающий маленьких девочек… Ой, мамочки!.. У меня же нет волшебной палочки!
Существо не изменилось. Я узнала его огненную пасть. Я узнала глаза бездонной черноты. Я узнала торчащую дыбом шерсть.
Один за другим грянули два выстрела. Через мгновение я увидела, как от пуль по огромному телу растекаются огненные ручейки, пожирая существо. Ему было больно, оно извивалось, ревело и стонало, но от его усилий спастись серебро только быстрее уничтожало его. Существо издало надрывный вой и развеялось пеплом по ветру.
Стало тихо. Так тихо, что мне показалось, будто я слышу, как шевелится трава.
Тяжело дыша, Фауст поднялся с земли.
– Молодец, эксперт Чернова. Осталось немного.
– Это же был?..
– Об этом потом, – оборвал он меня и показал на жилой корпус: – Нам туда.
На лавочке у подъезда сидела девочка. Я не сразу узнала ее. Покачиваясь из стороны в сторону, она гладила потрепанного медвежонка. Взгляд застывший, словно она спала наяву…
Нужно было помочь ребенку, который от пережитого страха, очевидно, впал в каталепсию. Но Фауст остановил меня. Вынул из рук девочки плюшевого мишку и разодрал на части. Среди войлока обнаружился обрубок кошачьей лапы. Мех седой, как у старого волка. Фауст бросил лапку, вытащил нож и со всей силы вонзил лезвие в лапу, пригвоздив ее к сырой земле. Лапа вздрогнула и в то же мгновение у меня на глазах обуглилась и сжалась в черный комок. Фауст растоптал его и вытер лезвие ножа о плащ.
– Поздравляю, эксперт Чернова, – сказал он. – Это чистая победа.
Девочка наклонилась и стала медленно падать со скамейки. Фауст успел поймать ее, поднял на руки, принялся укачивать. Я понимала, что ребенок в глубоком обмороке. Нужно было вызывать «Скорую». Дорога была каждая минута…
– Не беспокойтесь, эксперт Чернова, с ней все будет хорошо, – сказал Фауст. – Задавайте свои вопросы.
– Мне нужны факты, – ответила я.
– Вы настоящий ученый… Вот вам факты: эта девочка – Аурика, дочка дворника Туркульца. Ее папу постоянно обижали. Обижал плохой лысый дядя. И плохая тетя с яркой помадой. И много кто еще. Аурика очень любит папу. Только она необычная девочка. Ее предки – валашские колдуны. Она этого не знает. Она просто хотела защитить отца, кровь подсказала, что делать. Ребенок не виноват: она загадывала желание и гладила игрушку. Лапка управляла зверем, которого вы пристрелили. Вот и все факты.
Девочка дышала ровно, но глаза еще не открыла.
– Что за зверь? – спросила я, уже предугадывая ответ. – Чья лапка? Почему она сгорела?
– В народе это существо называю вилколак. На самом деле это то, чего вы боялись больше всего, – сказал Фауст. – То, что приходит из детских кошмаров. То, что живет в вас. Лапка призывает тайный страх в эту реальность. Из бездны вашей души. Вам знакомо это существо, эксперт Чернова?
– Плевать на зверей из снов, – сказала я быстро, чтобы не выдать себя. – Как вы проделываете свои фокусы?
Он ласково поглаживал головку спящей Аурики. На щеках девочки появился здоровый румянец.
– В обмен за глаза, так сказать, я получил способность видеть чуть больше, чем люди. И немного глубже.
– Эхолокация? Как у дельфина? – спросила я. – Это антинаучно!
– Я тоже так думаю, – согласился Фауст.
Зато это многое объясняло. Забывчивость Юры Замахина, который не помнил, как позвал меня к «высокому начальству». Умение Фауста быть везде, где нужно, и узнавать все, что нужно. И мою покорность его воле. Вот в чем дело: он сканировал людей и управлял ими, если хотел. Хорошо, хоть сам был человеком из плоти и крови.
Аурика глубоко вздохнула и улыбнулась во сне. Фауст что-то тихо шептал, склонившись над ней. Сожженный комок шерсти унес ветер, на земле остался желтый кругляш.
И тут я прозрела. Слепа была я, а не он.
– Моя монетка!..
– Вы проницательны, эксперт Чернова, – сказал Фауст, не поворачивая головы.
Какой мерзавец!
– Что вы сказали Аурике? Что тетя посадит папу в тюрьму?
– Зверю надо указать, кого забирать.
– Все, что вы говорили, – обман глупой дурочки, меня?
Я не могла больше сдерживаться. Как это можно было называть? Это можно было называть предательством. Ясный факт: я была наживкой. Чтобы поймать большую рыбу.
Как же мне захотелось дать ему по его спокойной роже, растоптать проклятые очки или разорвать его самого на части. Может, зря я помешала зверю.
– Ты использовал меня как приманку! – воскликнула я, от ярости переходя на «ты».
– Иного выхода не было.
– Как червяка! – крикнула я, хотя это было и глупо.
– Никто, кроме вас, не смог бы, эксперт Чернова.
– Ты знаешь, чего мне это стоило?!
– Я честно предупредил: убийцу должны остановить вы.
– Это подло… – Он не ответил. Он гладил ребенка.
