В тот вечер все как-то не складывалось. Не по-серьезному, а так, по мелочам.
Гостиничный сейф, в который мы положили деньги, не открывался. На ресепшене три раза в течение трех часов обещали прислать специалиста, но никто не приходил. Я решила при помощи электронного переводчика составить записку о сломанном сейфе на испанском, поскольку у меня возникло подозрение, что персонал гостиницы просто не понимает английский. Но служащий отказался дать мне шариковую ручку даже на пару минут.
Хотелось напиться. Мы купили на последние оставшиеся вне сейфа деньги бутылку риохи. Бармен в гостиничном баре сказал, что штопора у него нет.
Вернувшись в номер, мы после продолжительной возни, продавили упрямую пробку внутрь бутылки и, отхлебнув теплого вина, поставили его в холодильник.
В дверь постучал специалист по сейфам.
– Батарейка села, – объяснил он, осмотрев сейф. Вынул батарейку, потер в руках, подышал на нее и поставил обратно. – Теперь будет работать.
– Вы не собираетесь ее заменить?
– Нет.
– Почему?
– Таких у нас нет в наличии. Не волнуйтесь, сейф и так будет работать!
Специалист ушел.
Мы вынули из сейфа все ценное и заперли его. Больше он так и не открылся.
Решили спуститься по лестнице, посидеть в баре.
Музыканты пели:Ладонь твоя простерлась мощно
Над историей земного шара.
И скажем мы вместе с Фиделем Кастро:
«Да здравствует команданте наш Че Гевара!»
Несмотря на царившее вокруг пьяное веселье, муж зевал.
– Я пойду спать.
– Я хочу прогуляться одна.
– Будь осторожна.Я быстро вышла из бара и погрузилась в теплую гаванскую ночь, стараясь, чтобы моя спина в вырезе фиолетового платья как можно скорее скрылась из поля зрения мужа. И, только когда убедилась, что огни гостиничного бара растаяли во влажном мареве, сбавила шаг.
Темнокожие центровые гуляки бросали на меня чувственные взгляды и улыбались.
Один из них начал пританцовывать под звуки вспыхнувшей в кабаке «Гуантанамеры».
Прохожие улыбались, хлопали его по плечу, некоторые тоже начинали страстно двигать бедрами посреди улицы.
– Я тебе не нравлюсь?! – крикнул он мне вдогонку.
– Все ок, но я предпочитаю быть одна, – обернулась я и прощально помахала ему рукой.
«Я предпочитаю быть одна» прозвучало претенциозно, словно фраза из старого кино.
Сухощавый кубинец в белоснежной рубашке и таких же брюках заглянул мне в глаза и спросил, что я ищу и не нужна ли мне помощь. Его полубезумный взгляд натолкнул меня на мысль, что он торгует кокаином, и я, отрицательно помотав головой, двинула дальше, разглядывая мраморную мозаику бульвара Прадо.
