На балконе с причудливой кованой решеткой и карнизом, сплошь заросшим папоротником, большой, как бутылочная пальма, темнокожий мужчина развешивает красные простыни, которые свисают до следующего этажа. Заметив нас, он сделал знак, чтобы мы поднялись.
– Это мой старый друг Ариэль. У них твой чемодан. Пойдем, я вас познакомлю.
Мы зашли в арку и поднялись по раздолбанной мраморной лестнице некогда роскошного подъезда.
Дверь нам открыла жена Ариэля. Меня поразило количество массивных браслетов из красного золота на ее руках. А в ушах и носу у нее было проколото несколько дырок с продетыми в них крупными золотыми кольцами, украшенными орнаментом и цветными камнями, и ее крупные черты лица терялись от такого изобилия украшений.
– Они торгуют ганжей, – шепнул мне Алехандро, – очень богатые люди! У них есть телевизор и даже ди-ви-ди!
Волосы женщины выбелены и заплетены в косу, торчащую вверх на макушке. Короткий джинсовый топ не скрывает живота, на котором татуировка в виде бабочки на ветке плюща скрывает шрам от кесарева. Массивные бедра женщины обтягивают джинсовые шорты.
Хозяйка провела нас в гостиную с мягкой мебелью.
Я уже обращала внимание, что на Кубе утеряна традиция чистки мебели. Вот и в этом доме диван и кресла, обитые гобеленом, оказались грязными и вонючими. Ариэль настойчиво предлагал мне присесть. Я, естественно, этого делать не хотела. Но, чтобы не обижать хозяев, села на самый краешек.
В гостиной, кроме Ариэля и его жены, находилась еще одна женщина, тоже в джинсовых обтягивающих шортах и также увешанная браслетами. Она молча изучала меня недобрым взглядом. Оказалось, сестра жены.
– Алехандро, твоя чикита – белая?! – спросила она по-испански, но я за время пребывания на Кубе научилась немного понимать этот язык.
– Да та самая, о которой я вам рассказывал, – гордо ответил Алехандро.
Воцарилась тишина, все воззрились на меня, а я не могла оторвать взгляд от алтаря во всю стену с композициями из костей, переплетенных бисером и ракушками. В центре алтаря возвышался коровий череп, украшенный ракушками каури и кистью из волос.
Невольно вспомнился текст в нете про религиозные культы с человеческими жертвами, каннибализмом и ритуалами вуду.
– Что ты такая напряженная, расслабься! – похлопал меня по плечу Алехандро.
Алтарь размещался на полках стенки из полированного шпонированного ДСП. Такие стенки были в СССР в каждом доме. Здесь же стоит телевизор и DVD-магнитофон, а над ними, рядом с черепом, лежит маракас и пятибаксовая купюра.
На шее у Ариэля болтается на толстых цепях крупный крест из красного золота.
Алехандро поймал мой взгляд.
– Эти люди, которые курят ганжу, они такие религиозные! Очень религиозные! Они постоянно молятся своим богам. – Он начал тыкать пальцем в икебаны из костей и бисера: – Это Обатала – бог, который создал людей, это Йемайа – прародительница, это Очун – женское начало, а это Чанго – мужское.
– А это? – Я показала на чучело из тряпочек и палочек в виде человечка.
– А это Абакуа. Ха-ха-ха! Он отвечает… э… за образование.
Хозяева смастерили и закурили косяк. Передали нам.
– Попробуй. Хорошая ганжа. Сорок баксов за два чистых косяка.
Я не выдержала:
– Сорок баксов?! Откуда такие цены? В Москве и то дешевле стоит. А у вас-то можно растить на балконе!
– У нас это нелегально. Поэтому дорого.
– А у нас, ты думаешь, легально?!
– Такие цены. Мы не можем снижать их.
– Да это как билет на шоу Мадонны! Да на хрен мне, ваще, ваша ганжа!
– Для тебя двадцать!
– Вы что думаете, я тупая туристка?! Я инсайдер! Я сама на подоконнике выращивала, когда помоложе была. – Ариэль и его баба вытаращили глаза от моей наглости. Но меня прорвало. Я не собиралась покупать у них ганжу, и мне надоело, что меня здесь все пытаются развести. – Короче, я знаю цены, я – человек бизнеса.
Ариэль сглотнул и сказал:
– Ок, десять.
Но я уже догадалась, что пятибаксовка на алтаре – это и есть реальная цена.
И тут я вскочила. Не потому, что собралась уйти, а потому, что мне показалось, будто какое-то мелкое существо прыгнуло с кресла мне под юбку.
– Систео! Для тебя пять!
– Другой разговор!
Я все равно считаю, что это дороговато, но не хочется людей обламывать, у них двое детей все-таки.
– Только для тебя, систер! – сказал Ариэль, кладя баксы на алтарь.
Его жена принесла бутылку рома.
– Ариэль семь лет отсидел за бизнес, – пояснил Алехандро, зажимая одну ноздрю пальцем и втягивая дым через нос. – У нас все мужики побывали в тюрьме. Все мои друзья сидели. Только пидоры не сидели.
– Ты втягиваешь дым, как кокс.
– Я не нюхаю коку. Все мои друзья нюхают коку, но я не такой. Если у меня появляются деньги, я несу их в семью.
– Ты уже говорил.
Ариэль открыл ром, набрал в рот и опрыскал алтарь. Так делают домохозяйки, когда гладят белье, в фильмах, снятых до появления утюгов с парораспылителями.
– Респект, бразер! – Я проводила взглядом облако пыли, поднявшееся с богов.
Меня беспокоит, что неопознанная мандавошка того гляди совьет у меня под юбкой гнездо. Если бы не моя стыдливость, я бы немедленно задрала юбку и изловила эту тварь.
Сестра Ариэля врубила диск с клипами и начала подпевать хриплым голосом.
Ариэль разлил остатки рома по стаканам. Все, кроме меня, дружно накатили. Мне ром, особенно теплый, не нравится, но я лизнула край стакана, чтобы соблюсти приличие. И выбежала в туалет.
Кто прыгал под моей юбкой, мне увидеть так и не удалось из-за крайне тусклого освещения. Воды в бачке не оказалось, так же как и в кране. Судя по тому, что раковина завалена всяким хламом, воды нет давно.
