Рудиментарный мозг зомби скорее всего не мог определить, что надо делать при приближении машины. Это привело к сильному дисбалансу в поведении мейндауна. Он стал издавать новые звуки, размахивать шваброй, слегка подвывал, но никаких осмысленных действий не предпринял. Иссякнув, он застыл на своем посту, преданно пуча глаза в никуда.
— Ну что, посмотрим, что у нас за сборище на площади. Все равно никуда не денешься, не плутать же по улицам, объезжая, — предложил Герман.
Все с ним согласились, правда, Сухой настоял на том, чтобы окна плотно закрыли, сославшись на то, что от мейндаунов можно ждать чего угодно.
Внедорожник, все еще сохраняя пониженную скорость, двинулся по бульвару. Внезапно словно ниоткуда слева по полосе, отделенной аллеей, появилась встречная машина неестественно оранжевого цвета.
— Не бойтесь! Это Бай, — успокоил Сухой.
— Какой такой бай? А басмача нам ждать не надо? — Чувствовалось, что Малахов был уже на пределе от всяких неожиданных явлений.
— Да нет. Призрак тут один. Безобидный. Я его по машине узнаю. «Ситроен» у него, внедорожник. Ну, в общем, в жизни такого не бывает. Он тут три года уже колесит, домой хочет. Обижается, а спросить дорогу не может, поскольку призрак. Я потом расскажу. — Сухой махнул рукой, вроде как приветствуя встречного призрака.
В ответ раздался звук клаксона из «ситроена», по мелодии напоминающий «Марсельезу».
На центральной площади города, к которой вывел бульвар, усаженный успевшими основательно надоесть тополями, бурлило действо. Точно посередине были навалены большие кучи мусора, раскиданы куски фанеры, пластика, разноцветные полиэтиленовые пакеты. Во всем этом хаосе угадывалась некая система. Картину дополнял нестерпимый смрад, который возникает в местах, где отсутствует канализация и биотуалеты.
— Слушай, а они что, еще и гадят? — не выдержал Малахов?
— У них нет обычного в нашем понимании обмена веществ, — ответил Сухой. — Но феномен налицо. Как вместе собираются больше трех, так сразу вонь поднимается. У них «свистки вонючие» у каждого есть. Но нужна критическая масса. А почему в машине воняет? У вас что, нет фильтрации?
— Я тоже так подумала, — заметила Клава. — Видать, вонь не в воздухе. Опять пси-поля ваши.
— Я понял, это они вроде как палаточный городок соорудили! — первым догадался Герман. — Ну дают — под каждой кучкой кто-то сидит! И смотри — они даже какие-то тряпочки на палки нанизали!
Действительно, возле каждого схрона или стояли, воткнутые в щели в бетоне, или просто валялись палки с привязанными к ним полосками ткани. Чуть дальше, на ступеньках, ведущих к развалинам дома культуры «Энергетик», несколько зомби совершали странные манипуляции. Они нескладно молотили палками по железным бочкам и дружно голосили нечленораздельное, изображая то ли выступление на концерте, то ли протестный перформанс. Чудом сохранившаяся телефонная будка стала центром еще одного представления. Внутри нее стоял человек и с таким же безумным выражением лица, как и у остальных, изображал, что он разговаривает по телефону. Телефона на месте, естественно, не было, давно украли, но зомби вполне удовлетворялся старой черной галошей, приложив ее к уху. Видимо, говорил он уже давно. К кабинке выстроилась очередь из нескольких десятков зомби. Еще одну, тоже не маленькую очередь, можно было увидеть вдалеке, но цели ее были неизвестны.
— Это называется: цирк уехал, клоуны остались, — резюмировал Герман.
Его слова вызвали совершенно неадекватную реакцию у одного из стояльцев на площади. Тот громко взвизгнул и пришел в движение. Неловко работая руками и ногами, он, как рак-отшельник из чужой раковины, вылез из-под картонной кучи и, пуча глаза в никуда, стал орать, помахивая палкой с блеклой ленточкой.
— Эть! Эть! — провозглашал безумным голосом зомби. — У-Э-О!!!
Внезапно, словно услышав боевой клич, повылезали другие обитатели мусорного городка и стали кричать хором. Бочки на ступеньках загрохотали громче. Беснование продлилось несколько минут и прекратилось так же внезапно, как и началось. Видимо, иссякли силы. Только в самом центре зомби-женщина, грязная и толстая, разевая беззубый рот, продолжала кричать, словно в припадке. В разорванной кофте болтались обвисшие толстые груди.
— Понятно. — Сухой даже сплюнул от возмущения. — Видал я такое. Это они опять майданят.
— Мне тоже понятно, — согласилась Клава. — Типичный импринтинг. Когда их первый раз облучили, провоцировали революционные действия. Вот все ритуалы того времени и запечатлелись в их мозгах. Или что у них там сейчас. Пока психотронные антенны работали — они выполняли функцию охраны. Я так понимаю, подходы к забору прикрывали. А сейчас внешний контроль утерян, у них работают только те поведенческие мотивации, которые более или менее сохранились.
— Наши действия? — спросил Малахов. — Объедем это сообщество или? Может, устроим тут выборы и вовлечем в евроинтеграцию?
— Я думаю, если молчать, то ничего не случится, они, ты же видел, на голос реагируют, — сказал Герман.
