Мир научных исследований опьянил меня. В колледже меня охватил пыл сродни религиозному. Мне нравилось то уважение, с которым студенты относились к преподавателям. К сантеро такого уважения обычно никто не проявлял, да и вообще к ним зачастую относились не лучше, чем к уродцам на карнавале. Я начал учиться, чтобы приобрести необходимые знания для представления людям сантерии с научной точки зрения. Но вскоре я не только понял, что влюблен в колледж, но и решил, что являюсь в первую очередь ученым. Я даже перестал практиковать сантерию, чтобы взглянуть на нее с некоторого расстояния, приобрести "объективные познания" и написать о ней научные работы. Когда в 1992 году была впервые опубликована книга "Кубинская сантерия: прогулки с ночью" ("Cuban Santeria: Walking with the Night") (сначала под названием "Прогулки с ночью: афро-кубинский мир сантерии" — "Walking with the Night: The Afro-Cuban World of Santeria"), я почувствовал, что мои усилия не пропали даром. Книгу хвалили и ученые, и практикующие эту религию люди. По этой работе я читал лекции в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе и в колледже Колби в Уотервилле, штат Мэн.
Хотя сантерия уважает индивидуальность и право человека на выбор, она также подчеркивает, что все в мире взаимосвязано и что иногда человек не может убежать от судьбы. В моем ита (чтении вслух на церемонии посвящения в сан служителя религии, в котором предсказывается его будущее)[4] я услышал кое-что, встревожившее меня. Например, мне сказали: "Тебе нельзя более трех раз расставаться со своими духовными детьми, иначе тебя ожидает безвременная смерть". На Кубе у меня была только одна духовная дочь — моя маленькая кузина Меме. Я потерял с ней связь, когда приехал в Соединенные Штаты. Это было первое расставание. В начале девяностых я перестал активно практиковать сантерию (вернувшись к этому позже) и передал моих духовных детей — их было уже несколько — на попечение моей пожилой кузины. Вот и второе расставание. Еще один отрывок из моего ита гласил: "На четвертом десятке лет ты устроишь революцию в мире наших духов". Имелись в виду духи-ориши. Мне было тридцать семь, когда я написал эту книгу. Я подумал, что, возможно, предсказание сбылось именно через мои работы. Но к моему сороковому дню рождения весь мой мир начал воистину переворачиваться с ног на голову. К тому времени я почти полностью прекратил свою деятельность в качестве жреца сантерии. Но я продолжал почитать своего оришу и даже наставлял тех очень немногочисленных духовных детей, которые не захотели расстаться со мной и с моими советами.
В 1994 году моя жизнь очень сильно изменилась под влиянием ряда событий. Вот лишь некоторые из них: смерть моей милой мамы, смерть очень любимого мною духовного сына, развод, пожар, сильно изуродовавший мне лицо (хотя все зажило совершенно сверхъестественным образом — ни одного шрама не осталось), и потеря почти всего моего имущества. Меня всегда увлекала одна черта в характере ориш, особенно ярко проявляющаяся у ловкого властителя перекрестков Эшу, — их чувство юмора, зачастую весьма мрачного. В конце 1994 года у меня были запланированы симпозиум в Нью-Йоркском открытом центре и лекция в Культурном центре йоруба. Кроме того, я должен был провести выставку своих картин в галерее Сохо. Из-за всех этих обязательств мне пришлось бы надолго задержаться в Нью-Йорке, вдали от моего дома в Тампе. Поэтому я спросил духов о моей будущей поездке. Я воспользовался кокосовым оракулом и узнал, что все мои ориши хотели, чтобы я сдал их куда-нибудь на хранение, хотя и не желали говорить почему. Это было по меньшей мере странно. Я до этого никогда не сталкивался с тем, чтобы ориша хотел быть сданным на хранение! Это желание казалось еще более странным но причине того, что я нанял очень надежного сторожа на то время, пока я буду в отъезде.
Короче говоря, пока я отсутствовал, сторожу пришлось уехать по срочным семейным обстоятельствам, а мой дом был разграблен. Причем воры настолько хорошо потрудились, что мое жилище было словно вычищено пылесосом — в нем не осталось ничего вообще. Стащили не только так называемые ценности — электронику, аудиотехнику, компьютеры и так далее, — но и такие невосполнимые вещицы, как фотоальбомы, награды, дипломы, дорогие сердцу безделушки, уникальные рукописи, книги, а также сувениры из поездок. Должно быть, для подобной кражи ворам пришлось подогнать к дому полуприцеп и несколько раз пробежаться в дом и обратно, перетаскивая награбленное. Но никто из соседей ничего не видел. Единственным, что у меня осталось, были сданные на хранение ориши. Теперь мне стало до боли понятно, почему они просили, чтобы я убрал их из дома.