Шторм длился почти три дня, за которые их продвижение на юг заметно замедлилось, и Кетову позднее пришлось наверстывать упущенное. Как только они прошли исландско-шетландско-фарерский рубеж и направились на юг, то стали перехватывать радиообмен патрульных самолетов дальнего действия из состава американских авиационных эскадрилий, базирующихся в Кефлавике, Исландия. Русские нашли, что перехват радиосвязи самолетов «Нептун» «P2V», охотившихся за ними, является достаточно простым делом. Хотя Кетов и был в определенной степени циником, однако он пришел к выводу, что американских летчиков заранее предупредили о походе лодок и они знали их маршрут. Это стало очевидным, когда американские «Нептуны» и иногда британские самолеты разведки «Шеклтон» начали патрулирование южнее и севернее их намеченного базового курса, который выводил лодку прямо к Антильским островам и составлял 225 градусов (истинный). Кетов считал, что их обнаружили гораздо раньше; он ставил это в заслугу американским пассивным гидроакустическим приемникам, которые, как знал Кетов, были установлены в северной Атлантике. Кетов не представлял, правда, насколько эти приемники точны.
В Саргассовом море условия плавания изменились радикально. Вынужденные прятаться от вездесущих самолетов под слоем жидкого грунта, подводники почувствовали, что температура забортной воды значительно возросла, это привело к отказу бортовой системы кондиционирования, в результате чего температура воздуха в лодке увеличилась и стала во многих отсеках невыносимой. В машинном отделении было 37 градусов по Цельсию, в каюте Кетова температура достигала 40 градусов. Единственным офицером, который спал в носовом торпедном отсеке, был офицер по безопасности атомной торпеды, ни на шаг не отходивший от оружия. Остальные члены экипажа, обычно спавшие там, нашли на лодке другие места для отдыха и, несмотря на жару, спали там; они просто не хотели спать по соседству с этим оружием.
Механик Кетова старался держать на лодке запас свежей воды объемом от трех до трех с половиной — четырех тонн, но бортовая установка по переработке морской воды в пресную работала плохо. Они ограничили потребление питьевой воды до одного стакана в день на человека, а во время вечернего приема пищи выпивали еще и по стакану красного вина. Из-за высокой температуры морской воды им удавалось выпаривать в день около десяти литров пресной воды, большая часть которой уходила на приготовление пищи. На экипаж из семидесяти восьми человек имелось всего три туалета и два душа, поэтому проблема личной гигиены стояла очень остро. Здоровье всех моряков серьезно страдало от постоянной жары и влажности и непрерывного пребывания в плохой воздушной среде, запахов дизеля и хлора, от чего у многих появились незаживающие язвочки и болезненная сыпь на коже.
Когда они шли в надводном положении, экипаж пользовался туалетом и душем с морской водой, расположенными в рубке между штурманским мостиком и центральным командным постом. Если волнения на море не было, Кетов разрешал экипажу — нескольким человекам за один раз — купание в море, но под строгим контролем, поскольку они были в постоянной готовности к срочному погружению при обнаружении самолета. Хотя «Б-4» могла иметь на борту тридцать шесть тонн пресной воды для приготовления пиши, питья и душа, такой объем воды у них имелся редко. Единственный душ с пресной водой находился в шестом отсеке вместе со вторым туалетом, третий туалет размещался в третьем отсеке, им пользовались только вахтенные центрального командного поста и офицеры. Душем с пресной водой пользовались как можно реже; по инструкции каждый член экипажа имел право дважды в неделю пользоваться душем с пресной водой, однако в тех широтах это было нереально. Корабельный доктор ежедневно выдавал разовые полотенца, но вскоре они кончились; потом каждое утро доктор при обходе лодки раздавал для протирки ватные шарики, смоченные в спирте, но многие члены экипажа, как это ни забавно, вместо протирания высасывали спирт из ваты. У Кетова и механика в каютах были раковины; на лодке было еще несколько таких раковин — в лазарете и на камбузе, — но за ними тщательно следили, чтобы никто не нарушил норму потребления воды. Когда пресной воды было мало, они использовали морскую воду для приготовления пищи. Приготовленная на морской воде картошка, например, была совсем неплохой, но увеличивала вероятность того, что использование соленой воды значительно усилит жажду и просто осложнит ситуацию с водой.
Когда лодка была на поверхности, то, кроме вахтенных, на открытом мостике рубки разрешалось находиться еще одному человеку — подышать свежим воздухом или покурить; позднее Кетов, учитывая тяжелые условия, дал поблажку и разрешил находиться на мостике, помимо вахты, еще трем человекам. Впоследствии, когда условия на борту стали еще хуже, командир увеличил число одновременно находящихся на мостике, не считая вахтенных, до пяти человек.
