За исключением того, что мы услышали от президента перед самым убытием, мы не знали, что именно нам предстоит делать. На следующее утро на юте старпом сказал, что по телетайпу частями передается совершенно секретный боевой приказ; как исполняющий обязанности офицера-связиста, я отвечал за раскодирование послания, буква за буквой, и заниматься этим пришлось в тесной и узкой рубке шифровальщика. В те дни раскодирование представляло из себя медленный процесс, а боевой приказ был объемным материалом длиной более чем в двести страниц. Высокая степень секретности не позволила передать его на флот по телетайпу с обычной системой защиты, поэтому я провел несколько следующих дней в крохотной рубке, выцарапывая слово за словом, а мир вокруг меня вертелся в нескончаемой спирали кризиса.
На корабле не было ни одной инструкции касательно того, чем мы должны будем заниматься во время блокады. Тогда, как обычно, мы выработали свой план и решили, что во время следования в омывающие Кубу воды мы будем проверять все суда, которые мы встретим, узнавать их порты назначения, и, если они идут на Кубу, останавливать их и проверять на предмет наличия контрабанды. На борту «Блэнди» мы разработали свой собственный метод распознавания контрабанды, основанный просто на нашем понимании того, какие грузы могут способствовать росту военной мощи Кубы. Военная мощь доминировала в наших разговорах в кают-компании. Старпом говорил, что пушки, танки, ракеты и взрывчатые вещества являются безусловно контрабандой, а вот Фрэнк Фленеген хотел останавливать и захватывать все корабли, перевозящие сахар и ром. Старпом взорвался, заявив, что мы недостаточно серьезно подходим к этому вопросу, и выскочил из кают-компании. Тем временем я в крохотной рубке шифровальщика день и ночь возился с приказом, пока, наконец, он не приобрел своей формы.
В первую очередь нам надо было подготовиться к осмотру кораблей, которые мы могли встретить, и к возможной конфискации оружия. Джим Бассет, офицер по применению оружия, отвечал за укомплектование и подготовку досмотровой команды, которая будет заниматься осмотром и конфискацией, а Лес Вестерман и я должны были возглавить досмотровые группы, которые планировалось направить на торговые суда, подвергаемые досмотру. Всем нам выдали оружие, носимое на поясном ремне, и мы затратили какое-то время, проверяя его на юте.
Во время полуденного приема пиши мы сидели за столом кают-компании и обсуждали детали нашего самодельного плана. Коммаядер Келли сказал, что, пока не последует других указаний, он будет стрелять в руль любому торговому судну, которое окажет сопротивление.
Мы даже договорились о применении системы сигналов от досмотровой группы, когда она окажется на торговом судне и встретит сопротивление, для того чтобы «Блэнди» припугнул командира и экипаж судна, направив свои пятидтймовые орудия на какую-либо часть судна. Подготовительные мероприятия продолжались весь остаток дня, а вечером, после ужина, я поднялся на торпедную палубу. Два торпедных аппарата, по одному на борт, были снаряжены тремя торпедами «Марк-32» (с акустическими взрывателями) каждый; заглушки со взрывателей торпед были сняты ранее в тот же день. Шесть торпед были в готовности к тому, что торпедные аппараты развернутся на сорок пять градусов в направлении пели и их сбросят в воду; как только торпеды покинут направляющие, провод взрывателя сойдет со стопора и взведет взрыватель. Потом торпеда уйдет в воду приблизительно на глубину пятьдесят футов (около 15 м.
Пока я в размышлениях стоял на торпедной палубе, сигнальщик доложил о появлении белого огонька по левому борту, С тех пор как мы вышли из Ньюпорта, это был наш первый контакт в открытом море. Потом сигнальщик получил ответ на сигналы, переданные сигнальным фонарем: длинный — короткий, длинный — короткий («Альфа, Альфа») — «Кто вы?».
Ответ был такой:
— Норвежское торговое судно.
Мы спросили:
— Каков ваш пункт назначения?
— Панамский канал. — Это было хорошо, и мы стали проверять. Местоположение судна и курс соответствовали его маршруту до Панамского канала.
Потом они стали моргать нам:
— Кто вы?
Мы ответили:
— Военный корабль ВМС США.
В ответ они поморгали нам фонарем. Вахтенный офицер на мостике спросил сигнальщика, что это означает. Сигнальщик ответил:
— Сэр, они сказали «Бог в помощь».
