Внешний вид не должен играть никакого значения в моменты, подобные этому. Мне было не совсем понятно: если мне суждено быть убитым при переходе на вражеское судно, то почему я обязательно должен хорошо выглядеть? Но чистота была всем для Лy Лестера, и я полагаю, что, коль мне будет суждено умереть на грязном русском торговом судне, то, падая смертельно раненным, в опрятном виде я буду лучше смотреться. В общем, с пистолетом, бьющим по ляжке, я пошел вниз и побрился, и все же в тот момент меня больше беспокоил завтрак, оставленный в кают-компании для опоздавших вахтенных и который я пропускал. Я направился к своей досмотровой группе, чтобы подготовиться к высадке. Подходя к своим подчиненным, все еще стоявшим спокойной кучкой, я немного важничал, скромно демонстрируя им, что я не так испуган, как было на самом деле.
Мы приближались к «Юрию Гагарину», а у меня душа была в пятках. Вспоминаю, что я смотрел и видел с расстояния примерно три мили большое торговое судно водоизмещением восемь тысяч тонн, идущее курсом на юг и быстро приближающееся к нам. В южном направлении от «Блэнди» мы могли разглядеть только вертолет с «Эссекса» и самолет «Трэкер» «S2F», которые совместно работали в районе контакта с подводной лодкой. Все это начинало походить на специальное представление. Два советских торговых судна намеревались вот-вот войти в зону карантина, а подводная лодка собиралась занять положение между «Юрием Гагариным» и вторым торговым судном под названием «Коми л ее».
Ожили динамики системы «1МС»:
— Сбор досмотровых групп! Первой и второй группам находиться на корме. Это не тренировка!
«Вот оно, начинается!» — подумал я.
«Нас собираются катапультировать на мировую арену, и теперь только бы не допустить чего-нибудь ужасно глупого, например, не свалиться со шторм-трапа, по которому нам, возможно, придется подниматься. Будут ли русские сопротивляться? Что делать, если они будут стрелять в нас с палубы, когда мы будем карабкаться по трапу?» — Эти и другие мысли теснились у меня в голове, и, как я думаю, в голове Леса Вестермана, завернутого в капковый спасательный жилет; пистолет и каска делали его похожим на персонаж фильма о Второй мировой войне.
Но… на море события редко происходят так, как ты планируешь. Мы сблизились с торговым судном и уже предвкушали приключение, однако неожиданно нам дали новый приказ — немедленно развернуться и на полной скорости следовать на юг для перехвата советского танкера «Бухарест». Неизвестно как, но танкер уже пересек внешнюю границу «линии „Грецкий орех“» и внутреннюю границу «линии „Каштан“» и находился теперь менее чем в ста милях от Кубы. Ранее, в проливе Дарданеллы, на выходе из Черного моря, танкер декларировал, что следует в Гавану. «Блэнди» было приказано идти на перехват этого судна, флажным семафором передать на него приказ остановиться и приготовиться к высадке и досмотру.
Эти приказы внесли новый элемент в задачу высадки и поиска. Как мы можем определить, что танкер перевозит контрабанду? Какой вид жидкого груза представляет собой военную контрабанду? Как нам обследовать грузовые трюмы танкера?
Позднее мы узнали, что после пересечения внешней границы «линии „Грецкий орех“», находившейся от Кубы в 500 милях, «Бухарест» уже перехватывался другим американским эсминцем, которого навел на русское судно самолет-разведчик «Нептун» «P2V». На запрос эсминца о характере груза танкер ответил тогда, что везет в Гавану мазут для котельных; мы все сочли ответ шуткой, поскольку текущая температура на Кубе была выше 90 градусов по Фаренгейту (более 30 градусов по Цельсию. —
После этого последовала длительная задержка, что не являлось чем-то необычным. Командование Атлантического флота по какой-то причине отозвало эсминец, и «Бухарест» продолжил движение на Кубу на скорости семнадцать узлов. Потом Вашингтон передумал, и находящийся в относительной близости к танкеру «Аделфи» (командующий ударной группы «Эссекса») получил приказ выделить эсминец для перехвата «Бухареста» и сопровождения его до самой Гаваны. «Блэнди», готовящийся остановить «Юрия Гагарина» и выслать на него досмотровую группу, оказался ближайшим к «Бухаресту» эсминцем. Коммандер, старпом и коммодор Моррисон опять собрались в штурманской рубке позади мостика и стали готовить курс перехвата; чуть позже с новыми курсом и скоростью для перехвата «Бухареста» на мостик примчался Келли. Мы все тогда задавались вопросом: является ли американский карантин реальностью? Мы, конечно, не знали о тогдашнем жестком противостоянии в Вашингтоне между министром обороны и высшим командованием флота. Об этих стычках из-за целей и назначения карантина очень подробно было рассказано в последующие годы.
