На днях на костюмах еще и сделали апгрейд, который описывал смерть бойца и причину. На основе считывания кратковременной памяти, если не ошибаюсь. Умельцы по быстрому сделали программу, передающую эту информацию в Сеть на сайт, написанный на скорую руку. А среди солдат стал проводиться неофициальный конкурс на самую необычную смерть. Небольшой взнос за участие, а победителю – весь барыш на счет! Победитель определялся голосованием.
Из другого конца зала раздался вопль. МиниПК на руке пикнул, я посмотрел. – 19:48. Гром, сквад 087. Раздавлен. Инструменты – гири на 45 кг x3, скамья деревянная. Канат. Примитив… – Да уж… Смотри, рояль! – Где? – Вон, в углу стоит.
Действительно, в углу спортзала стоял рояль. Мы переглянулись, ухмыльнулись…
Спустя несколько минут раздался еще один вопль и еще один крик. На экране значилось: 20:07 I.G.I., сквад 087. Разорван на шесть частей. Инструменты – канат, веревки 50 м x2 гиря 15 кг x2, скамья деревянная x3, штанга атлетическая x2, бутылка стеклянная, боец сквада 087 Ростар, рояль. Первое место наше!
Развлекаемся как можем. Новый год, все таки!
– Стой там, Лясиков, не входи! – грозно крикнул Алексей Иванович, присматриваясь к люстре на столом.
– Алексей Иванович! – жалобно пролепетал доцент Андрей Лясиков. – Я с этой бумажкой пол института оббегал, осталась только ваша подпись!
«Как же вы меня все достали» – подумал Алексей Иванович, снимая галстук. «Тому подпись, этому сделать три отчета, у того жена рожает, а у этого ремонт… Ничего, скоро попляшете»
– Ты вот скажи мне, Лясиков… – злорадным тоном начал Алексей Иванович, примеряя галстук к люстре.
– Да, Алексей Иванович? – грустно отозвался доцент.
– Чтоб ты без меня делал?
«И узел покрепче, покрепче. А то не дай боже, развяжется»
– Не знаю, Алексей Иванович!
– Ты бы без меня, Лясиков, сидел бы сейчас в лаборатории и уколы делал в попу мыши.
– Пожалуй… Алексей Иванович. – слышно было, что доцент переминается с ноги на ногу. Вроде и стоять уже наскучило, и войти решимости не хватает.
– А что бы без меня делал ваша ректор, Аллочка? А, Лясиков?
– Не знаю, Алексей Иванович.
– А она, Лясиков, тебе бы мышей в клетки подкладывала. – взяв высокий стул из угла кабинета, Алексей Иванович подставил его под люстру, на которой уже висел, приветливо раскачиваясь, отвратительный белый галстук в зеленый горошек. Его ему подарила жена на день свадьбы.
– Наверное, Алексей Иванович.
– И знаешь что, Лясиков? – сказал главный заведующий института Алексей Иванович, который сегодня утром понял, что уже 26 лет работает без отпуска, а у его маленькой дочурки Галечки вчера была десятилетняя годовщина второй свадьбы.
– Что, Алексей Иванович? – упавшим тоном сказал доцент, отчаявшись получить подпись под отпускной.
– Вколи ка ты им сегодня двойную дозу витамина С. Пускай повеселятся перед выходными. – сказал Алексей Иванович, проверил напоследок, достаточно ли крепкий узел и выбил из под себя стул.
Интересно стало еще до того, как Коля переступил порог камеры.
Открыв дверь, дежурный строго велел ему ждать в коридоре, а сам зашел внутрь и через пару минут вывел оттуда упирающегося мальчика.
– Отпустите, волки позорные! – орал тот, извиваясь в руках дежурного, подобно ужу. Но тот держал его крепко.
– Да сиди ты спокойно! – недовольно закряхтел дежурный, пока мальчик пытался вырваться из его тисков. И чуть подтолкнул Колю. – А тебе особое приглашение нужно? Заходи!
На входе Коля чуть не споткнулся сандаликом о порог – очень уж он был для него высокий. Три года – минимальный возраст, при котором попадают в Тюрьму особого режима для детей от 3 до 6. Но, он и понимал, что остальные обитатели камеры старше, и легкой жизни ближайшие полторы недели ждать не стоит, но сделать ее проще, а то и выйти в плюс – можно.
Потому он не напугался, когда увидел уже постеленное кем-то у входа полотенце в цветочек. Потоптавшись на нем и вытерев сандалики, он кинул его ножкой на стройные ряды горшков в горошек справа от входа, чуть не попав на мальчика, который стоял рядом с ними, носом в угол.
Остальные дети – а их было человек двадцать, по числу кроваток сидели и сверлили Колю глазами.
«Как пацаны в камере встретят, так срок и отбудешь» – вспомнил Коля мудрость, которой научил его старший брат.
С одной из кроваток поднялся мальчик – не сильно старше Коли. На вид ему было года четыре, из-за раскосых глаз и ядовито-рыжей курточки, вид он имел наглый и хамоватый. Притопнув ножкой, он вразвалочку подошел к Коле, заслонив на секунду свет из широкого окна.
– Чьих будешь, поц? – голос его был настолько же писклявый, насколько борзый. – Какая статья, садик, срок?
– Я из «елочки». – насуплено ответил Коля. – Сто тридцать шестая, пункт второй…
– Ха! – развеселился мальчик. – Овсянку слил под ковер?
– Манку. – уточнил Коля.
– Так овсянку или манку?
– Я же ответил…
