Они вышли к крутому иртышскому обрыву и остановились, зачарованные открывшимся видом. Белесые речные воды, вздыбливаемые мелкими барашками, жили своей отрешенной от людских забот жизнью. Небольшая волна накатывалась на берег, подтачивая его, сбрасывая время от времени пласты глины в воду, и устремлялась дальше. Их вечный бег заставлял человека задуматься о чем-то ином, чем суетные заботы, ощутить малость свою рядом с рекой, независимой и вечной.
-- Уплыть бы по реке куда-нибудь далеко, далеко, где нас никто бы не знал...-- тихо сказала Сузге.
-- Не получится,-- ответил ей Едигир,-- только боги могут жить независимо от людей и их забот. А мы, как эта волна, должны двигаться вместе с нашим народом... порознь мы погибнем...
Двинулись дальше по кромке обрыва, где пролегала тропинка, протоптанная за многие годы местными жителями. Они ушли, а тропа осталась напоминанием, что земля обжита народом, вбирающим тепло и холод иртышского берега, отдающим и ей тепло своих тел.
Едигир заметил, что Зайла начала уставать и шагала все медленнее, утирая пот и переводя дыхание.
-- Скоро надо будет и ночлег искать? -- спросил он ее.
-- Можно было и в селении остаться.
-- Нет, лучше не рисковать.
Прошли через небольшой лесок, перерезанный глубоким оврагом. Собаки подняли зайца, мелькнувшего белой, еще не до конца полинявшей спинкой, и умчались за ним, громко лая, не понимая, что их погоня закончится, ничем. И вдруг их тонкий радостный лай сменился более низким, отрывистым и злобным.
-- На лося что ли наткнулись? -- полуутвердительно сказал Едигир, прислушиваясь к непрерывающемуся тявканью.-- А может, и на человека случайно наскочили.
-- Что будем делать? -- Зайла напряглась, опасаясь не столько за свою жизнь, как за любимого.
-- Посмотрим, а там уж и решим.-- И он пошел скользящей мягкой поступью охотника к опушке, за которой открывался чистый от деревьев берег.
Зайла поспешила следом и сквозь поредевшие деревья увидела невдалеке от леска лошадь, а рядом с ней человека, отмахивающегося палкой от собак. Присмотревшись внимательней, узнала старика, что помогал ей лечить Едигира и угощал их рыбой. И лошадь, казалось бы, была та же самая, на которой она везла раненого с поля боя.
-- Да это же старый Назис,-- чуть не закричала она радостно от встречи со знакомым человеком,-- но только как он очутился здесь?
-- Вот и меня это же интересует.-- Едигир совсем не собирался выходить из укрытия, а медленно осматривал окрестности, пытаясь определить, нет ли где засады. Ho вроде бы ничто не говорило об опасности, и он крикнул собак, а затем и сам направился к старику, приказав, Зайле остаться в укрытии.
Старик, увидевший его, начал низко кланяться, прижав к груди руки.
-- Вот ведь какие собаки, чуть не порвали,-- проговорил он сиплым голосом, указывая на псов.
-- Доброго тебе здоровья, старик. Рад увидеть тебя вновь. Говорят, что ты меня с того света возвратил. Спасибо тебе за это.
-- Не знаю, что и сказать, -- в замешательстве начал тот, тяжело выталкивая из себя слова, словно что-то мешало ему говорить,-- то любовь женщины тебя спасла, а я что... я лишь помогал ей.
-- Все равно спасибо, и будь на то моя воля, подарил бы сейчас тебе табун кобылиц. Но тебе известно, что степняки заняли наши земли. Теперь я не хан, а так...-- он махнул рукой.
-- Да, мой повелитель, я все знаю, И я ведь едва остался жив. После того как мы расстались, поплыл я к родственникам и там рассказал, что наш хан жив и не время еще оплакивать твою кончину. Но на меня донесли этому выродку, которого зовут Кучумом. Схватили и вот...-- старик поведал о всех пытках и мучениях, что пришлось ему вынести.
Едигир позвал Зайлу, и она тоже выслушала рассказ старика о его злоключениях.
-- Так, значит, они пытались выследить меня,-- задумчиво проговорил Едигир,-- выходит, боятся, коль ищут. Да... спасибо тебе, старый человек, за добрую весть.
-- Да я же, не выдержав пытки солью, показал им место, где расстался с тобой,-- запричитал Назис,-- теперь горло мое будто обожжено кипятком, и я, как рыба, вытащенная на берег, глотаю воздух. А, если бы они нашли тебя, хан? Кем бы я был? В пору с жизнью расстаться...-- хныкающим голосом сипло проговорил старик, то и дело прикладывая ладонь к горлу.
-- Человек слаб, и я не виню тебя. А где же ты нашел мою лошадь? -Едигир подошел к ней и ласково похлопал по холке. Лошадь подняла голову и недоверчиво обнюхала хозяина, потянулась к нему мягкими губами и, узнав, положила голову на плечо. Растроганный этим, он приблизил губы к ее уху и зашептал ласковые слова. Она же в ответ тряхнула большой головой и влажными глазами уставилась на Зайлу, как бы спрашивая: "Вы теперь не бросите меня?"
И Зайла поняла этот вопрос, подбежала к ней и, проведя рукой по шелковистой шерсти, успокоила:
-- Нет, милая, не бросим. Ты уж прости нас, но иначе нельзя было. Прости... так получилось...
-- Если бы она не хромая была, то давно уж кто-нибудь подобрал ее,-подал голос Назис,-- желающих много на чужое добро.
