-- Нам говорили, что он питается малыми детьми и каждый день для него жарят на костре годовалого младенца.
-- А вы, бабасанские, что, на месте сидите, али тоже в леса ушли?
-- Да мы уж несколько дней, как на Гнилое болото перебрались. Там спокойнее будет отсидеться. Вы чего-то запозднились,-- ответил Азат.
-- Успеем еще... Голому собраться только подпоясаться... Уйдем в лес, и поминай как звали... Пусть там ханы меж собой выясняют, кто из них главнее, а нам детей растить надо.
-- Да...-- в раздумье проговорил Азат, обращаясь к своим спутникам,-видать, жители всех деревенек собрались в леса да на болота уходить. Дальше можно и не ездить, самое главное узнали. Видать, теперь ваш хан нами править будет, коль обратно в степь не убежит. Как думаете, орлы, обратно ваш хан пойдет али здесь зимовать будет?
-- Нам он о том не говорил,-- отшутился Томасы,-- но в Бухару навряд ли скоро пойдет. Зачем тогда сюда шел?
-- Да,-- согласился с ним и Ишкельды, я слыхал, что его там, в Бухаре, не шибко-то и ждут. Потому сюда он и полез в ваши болота.
-- Мы его сюда не особо и звали,-- беззлобно огрызнулся Азат,-- но уж коль пришел, то пущай правит как положено. А что, верно, что он младенцев на обед жрет?
-- Не знаю... Чего-то я такого не слыхал,-- пожал в недоумении плечами Томасы,-- только я с ним рядом не сидел и из одного казана не черпал.
-- Врут, поди, бабы,-- согласился Азат,-- а то он так всех наших детей сожрет и за нас примется. Ну, да я-то для него костляв покажусь, подавится чего доброго. Ладно, айда обратно. Все узнали...
Вечером они уже вернулись в лесной поселок, сообщив соплеменникам обо всем услышанном. Тут же провели и совет, куда собрались все мужчины поселка,
Долго рядили, Как жить дальше. Старики предлагали идти еще дальше, за болото. Но постановили еще выждать, а там уже и решить окончательно, где им зимовать.
Когда все разошлись, Томасы ткнул Ишкельды в бок и мотнул головой в сторону леса. Они отошли подальше от землянок, где их никто не мог слышать.
-- Чего-то мне все это не особо нравится,-- начал Томасы,-- идти еще дальше в лес, прятаться...
-- А чего ты предлагаешь? -- поинтересовался товарищ.
-- Уходить отсюда надо, вот что.
-- И наших жен бросить тут?
-- Жен?! -- скривился Томасы. Таких жен в каждом ауле найдешь сколько хошь и еще следом побегут.
-- Там нас ханский палач мигом на кол пристроит.
-- А кто сказал тебе, что надо к ним идти? Мы с тобой и сами по себе могли бы неплохо прожить. Так говорю?
-- Это как же? Двоих нас не те, так эти повяжут.
-- Не повяжут. Можем еще парней подговорить что поздоровее и свой отряд организовать, промышлять по селениям.
-- Это значит разбойничать? Так что ли?
-- Какая разница, как называть. Главное, чтоб начальников и башлыков надо мной не было. Не люблю я этого.
-- И когда ты уходить собрался? -- печально проговорил Ишкельды.
-- Да хоть бы и завтра. Возьмем коней, оружие какое есть, еды немного и айда вперед.
-- Нагонят нас, как хватятся.
-- Не нагонят. Скажем, что на охоту собрались. А пока я тут двоих приметил здоровяков, с ними потолкуем, может, и согласятся. А сидеть тут сиднем, детей нянчить, по лесу за лосями таскаться, нет... не по мне это.-Томасы упрямо, по-бычьи наклонил голову и исподлобья глядел на друга.
-- Дай до завтра подумать. Хорошо?
-- Подумай,-- согласился тот и медленно пошел в селение.
ВРЕМЯ ЯРОСТНОГО БЫКА
Первый снег, что покрыл сибирскую землю, вызвал среди степняков немалое замешательство. Никто не ожидал, что зима накатит так рано, и почти все надеялись уйти обратно в родную степь.
Прежде всего пугали морозы, о которых рассказывали всякие чудеса, будто даже птица на лету может замерзнуть. А теплой одежды не было практически ни у кого.
Не знали, как быть с лошадьми, точнее, с кормом для них. В степи-то все просто -- разгребет конь снег копытом, и трава вот она, наклонись и щипли сколько влезет. Тут же так землю засыплег, что не только траву, но и упавшее дерево не найдешь.
К тому же многих тянуло домой, к родным, где остались у кого семьи, а кто-то хотел просто повстре чаться с друзьями, зайти к соседу посудачить, посидеть в тепле. А что тут? Ни жены, ни родни... Одни леса и болота кругом. Тоскливо...
И самое главное, что молчит хан про оплату за поход. Воины к юзбашам, а от тех разве доброе слово услышишь? Пошли разговоры, что золото для оплаты украли. Другие клялись, что все золото Кучум отдал сибирским бекам за обещание не воевать с ним.
А тут еще слух пошел, что движется на них с полуночной стороны большая армия сибирских народов, которую ведет непобедимый и могучий богатырь, который берет человека за ноги и рвет напополам.
Неспокойно в Кашлыке... Целыми днями играют воины в кости да пьянствуют, выменивая за вино все, что награбили за время похода. Хватаются за кинжалы, ссорятся.
Алтанай уже несколько раз, сам не особо трезвый, заходил в ханский шатер и, нерешительно потоптавшись у входа и позевывая от неловкости, произносил нараспев:
-- Пора бы и делом заняться... Мы ведь воины, а не имамы какие али евнухи, чтоб без дела сидеть. Чего ждем-то?
