Татары, продолжая улюлюканье, почти доскакали до леска, хищно высматривая меж деревьями затаившихся русских воинов. Они слишком поздно заметили направленные на них пищали. Когда раздался залп, то первым сбросило на землю с пробитой пулей грудью вырвавшегося вперед полу сотника, а под двумя другими всадниками тяжело ранило лошадей, и они от жуткой боли, причиненной раскаленным свинцом, взбрыкнув, рванулись, сбрасывая их. Двое сумели вскочить на ноги и кинулись вслед за лошадьми, забыв о засевших в леске русских воинах.
Меж тем князья успели во время небольшой заминки перезарядить ружья и к моменту подхода остальных крымцев встретить их новым залпом. Но на этот раз татары действовали осторожнее и не стали приближаться к лесу ближе, чем на ружейный выстрел. Лишь одна пуля угодила на излете в круп лошади, не причинив ей особого вреда. Крымцы съехались вместе, наблюдая издали за князьями, решая, как без потерь захватить их. Три молодых всадника проскакали галопом на безопасном расстоянии, злобно скалясь и потрясая саблями.
-- Ишь, сволочи, живьем взять норовят! -- сплюнул на землю Репнин, -- Я им живой не дамся. Раз убили их человека, теперь замучат и до обоза не доведут.
-- Чего они там затевают? -- горячился Колычев,-- может, сабли наголо и прорвемся? Не так их и много.
-- Тогда уж лучше в лес податься. В поле они нас порубят, стрелами достанут.
-- Ха! А в лесу по одному повыловят! Я, как заяц, петлять не собираюсь.
-- Куда же Василий делся? Неужели и вправду сбежал?
И каждый их них в тайне думал об этом, но поверить до конца... Нет, не мог человек, деливший с ними пищу и кров, обратившийся к Богу с молитвой, сбежать, бросив их. Вдруг рядом тонко пропела стрела и один из конников судорожно дернулся сползая с коня, схватившись рукой за шею. Татары, ошеломленные внезапностью гибели воина, завертелись на месте, а тем временем другая стрела впилась в лицо еще одному всаднику.
Сколько Федор Барятинский не всматривался в просветы меж деревьями, но не смог увидеть стрелявшего из засады воина.
-- Это он, Василий! -- крикнул Федор радостно,-- двоих уложил!
Татары решили, что засевших в лесу стрелков лучше брать стремительным броском, и поскакали на них, прикрываясь круглыми щитами.
Вдруг по лесу прокатился низкий звук, от которого у каждого живого существа стыла кровь. Так мог выть лишь голодный волк, созывая на пир собратьев, чуя близкую поживу.
-- У-у-у...-- Неслось из леса.
И вскоре другой голос отозвался с противоположного конца леса, а потом еще и еще затянули заунывную песню, подвывая друг другу. У Федора Барятинского все сжалось внутри. Сколько раз он слышал, стоя на крыльце своего дома в деревне, как где-то в лесу в зимнюю пору воют серые хищники, скликая один другого, чтоб соединив силы, напасть на одинокого путника, без жалости растерзав его, растащить на части по белому снегу, оставив к утру лишь обглоданные кости. Но сейчас, в начале лета, как могут волки подойти так близко к людям?! Нет, тут что-то не то...
Не только князья услышали жуткий волчий вой. Достиг он и татар, заставив и их вздрогнуть. Если люди могли перебороть в себе страх, то кони, замедлив шаг, замерли, прядая ушами, сбились в кучу и, не повинуясь поводьям, кинулись от леса, от злобного, жуткого, преследующего их волчьего воя, пытаясь сбросить с себя всадников.
-- Бегут! Гляди, бегут татары! -- радостно закричал Петр Колычев.
Затрещали ветки и к ним подбежал разгоряченный Едигир, крикнув:
-- За ними! Пока не опомнились -- гнать надо! -- и первым побежал к своему мерину, испуганно перебиравшему ногами.
-- А как же волки? -- удивленно крикнул вслед ему Алексей Репнин, -они где?
-- Не бойся, волков не будет,-- улыбнулся Едигир и сложив губы трубочкой, негромко воспроизвел низкий звук, так напугавший всех. Его мерин, услышав исходивший от хозяина волчий вой, едва не упал на колени, задрожав всем телом.
-- Вот оно что...-- Репнин был явно разочарован,-- А я-то и впрямь думал, будто ты волков вызвал из леса...
-- А ты разве не слышал? -- спросил уже забравшийся в седло Федор Барятинский.-- Кто из соседнего леска отвечал?
Они проехали, не останавливаясь, мимо убитых крымцев, и Федор брезгливо кривя губы, тихо сказал:
-- Первый раз человека убил...
-- Может то я попал? -- запальчиво крикнул Колычев. -- Какая разница кто. Лучше было, если бы они нас прирезали тут?
-- Да я не о том, -- Федор был необычайно задумчив и первые легкие морщинки прорезались на его высоком лбу, -- ведь я человека жизни лишил... То вправе только Господь Бог делать...
-- Ладно, умствовать,-- к Колычеву враз вернулось доброе настроение и он возбужденно посверкивал своими васильковыми глазами.
-- Не догнать нам их уже,-- проговорил Едигир, вглядываясь в темнеющие вдалеке спины крымцев,-- может и к лучшему. Куда едем?
-- К нашим надо под Рязань пробираться, -- ответил за всех Барятинский.
Об осаде и взятии приступом вражеского укрепления
