-- Нет, старик, я совсем не желаю знать, что со мной станет через много лет. Все в руках Аллаха. Но я не завидую тебе, несущему такой груз. Как ты можешь с ним жить?
-- А я и не живу на этой земле. Ты видишь лишь мое тело. Я пришел сюда на короткий миг и всегда готов вернуться обратно. Но говори, зачем ты позвал меня, хотя и это мне известно.
-- Коль так, то скажи своему хану, не желающему признавать власть нашу, чтоб покорился. Ни ему, ни нам не нужна кровь, которая может пролиться. А это будет так, если он ответит отказом. Клянусь бородой пророка.
-- Хан Немян тоже не желает смерти своих людей, а потому пошли к нему гонцов и он примет их.
Мухамед-Кул удовлетворенно кивнул головой и подозвал к себе сотника Янбакты.
-- Возьми с собой двух человек и отправляйся в городок...
-- Улы патша приказывает мне умереть? -- спросил тот.
-- Совсем нет. Скажи Немяну, что я хочу говорить с ним. Пусть выйдет из городка, я подойду к нему один и без оружия.
-- Все будет исполнено, мой царевич,-- и улыбка заиграла на широком лице сотника, -- но не доверяй ему до конца. Что-то не нравится мне этот старикан,-- кивнул он в сторону шамана,-- как бы не обошли они нас сзади.
-- Не беспокойся, я прикажу воинам внимательно наблюдать за лесом и держать луки наготове.
-- Так я пошел? -- и Янбакты, мягко ступая и поскальзываясь на раскисшей земле, отправился в городок, с двумя нукерами, повелев им оставить в лагере оружие.
Ждать Мухамед-Кулу пришлось недолго. Он видел, как открылась калитка в крепостной стене, и Янбакты вошел в нее. А вскоре на склон холма вышел приземистый человек в богато расшитом халате. Мухамед-Кул догадался, что это и есть хан Немян.
-- Ничего пока не предпринимайте,-- повернул он голову к Дусаю и Айдару, стоящим рядом, -- но, если со мной что-то случится, то... решайте сами, сотни пойдут за вами.
С трудом взобравшись по раскисшему склону, Мухамед-Кул подошел к ожидавшему его хану Немяну. Они оценивающим взглядом осмотрели друг друга.
-- Твои люди сказали мне, что вы захватили шамана, -- первым проговорил хан Немян.
-- Да, это так,-- кивнул головой Мухамед-Кул,-- и он просил тебе передать, что лучше, если ты признаешь власть хана Кучума.
-- Мне не интересно знать, что думает этот старик, -- с кривой усмешкой презрительно обронил тот. -- У меня есть своя голова на плечах.
-- Тебе видней, но тогда будет бой.
-- Еще никому не удавалось взять мой городок. Этой землей владели мои предки, и я не собираюсь уступать какому-то там... -- и он произнес несколько слов, значение которых Мухамед-Кул не понял.
-- Не надо оскорблять людей, которых нет рядом,-- сжав губы, проговорил он. -- Мы пришли с миром и уважаемому выбирать, воевать или....
-- И это ты называешь прийти с миром?! -- хан Немян махнул в сторону сгрудившихся на другой стороне оврага сотен, уже построившихся в боевые порядки.
-- Одно твое слово и мы уйдем, -- Мухамед-Кул заметил, что внутри хана Немяна происходит борьба.
-- А если я соглашусь принять ваши условия, каковы они будут?
-- Ты обязуешься платить дань нашему хану и не выступать против него.
-- Пусть будет так,-- хан Немян с трудом подбирал слова. Ему нелегко было побороть в себе воина и согласиться на унизительный мир, но верно, не так уж были прочны стены его городка, коль он соглашался на мир с Кучумом. Да он и понимал, что уйдут эти сотни, а следом придут другие, и так будет раз за разом, пока он не умрет в бою или не согласится подчиниться. Захватив Кашлык, Сибирский хан показал свою силу и почти все ближайшие князья и беки признали его власть. Хан Немян остался один из немногих, кто не сделал этого, но видно пришло и его время...
-- Тогда ты должен дать аманата.
Пусть один из твоих сыновей идет с нами. Ему нечего опасаться, если ты будешь выполнять свои обещания. До тех пор и он будет в безопасности. Можешь приезжать в Кашлык, когда тебе заблагорассудится, и там видеться со своим сыном. Но не забудь захватить с собой ясак. Все сроки давно прошли.
Хан Немян как-то сник телом и разом постарел. Казалось, еще немного и он кинется на Мухамед-Кула с голыми руками, вложив в бросок всю накопившуюся злобу и ненависть к чужаку, явившемуся незваным на его землю. Неимоверным усилием воли он переборол обуревающие его чувства и согласился:
-- Коль песня начата, то надо пропеть ее до конца. Мой сын придет к вам.
-- Хан не хочет пригласить меня к себе? -- Мухамед-Кул и сам не понимал, зачем он спросил это. Но, видимо, так устроен победитель -- ему хочется увидеть как выпьет всю чашу унижения до дна побежденный им. Ему совсем не хотелось идти в городок, откуда он мог не вернуться живым. А потому даже обрадовался, услышав в ответ:
-- Не годится столь большому человеку входить в дом слуги его. Приглашения не будет, -- и круто повернувшись, хан Немян зашагал обратно, низко опустив голову.
Мухамед-Кул не стал дожидаться, когда в сопровождении Янбакты выйдет юноша, сын хана Немяна, следом за которым слуги вывели покрытого попоной гнедого жеребца. Воины радостно встретили своего башлыка и только хмурый Айдар, покусывая тонкий ус, презрительно кинул:
