Он отчетливо видел, как две пищали гранеными дулами перемещались за ним, следя за каждым сделанным шагом, а еще три неподвижно застыли, отслеживая сидевших в струге казаков. И хоть на нем был надет царский панцирь, он знал и то, что не спасет он от пищальной пули, вздумай кто-то из стрельцов пальнуть сейчас по нему. Поэтому, когда сверху раздался насмешливый басовитый, чуть окающий голос, стало спокойнее и он незаметно отер вспотевшие от напряжения ладони.
-- Чай, заблудились малость? Как вас к нам занесло? Сроду такого воинства не видели, -- спрашивал плохо различимый под тенью кровли стрелец.
-- А чего нам блудить, до вас мы. Господа Строгановы на службу звали. Вот мы и туточки...
-- Неужто к нам? Все? Да куда ж мы селить вас станем? -- спрашивал все тот же окающий голос.
-- То сами решайте... Сперва гостей звали, приглашали, а как гость на порог, то хозяин дверь перед носом захлопывает. Негоже так, ой, негоже...
Заскрипели ворота и от туда показался бородатый воин в зеленом, перехваченном толстым кушаком кафтане с саблей на боку. Следом за ним вышли два стрельца с пищалями в руках и тлеющими фитилями. Ермак понял, что к нему направляется сам воевода городка или, как их еще называли, осадчий крепости, и сделал несколько шагов в его сторону.
-- Казаки что ль пожаловали? -- спросил тот, протягивая руку для приветствия. -- Говорили мне, будто поджидают вас, да не думал, что так скоро пожалуете...
-- Тебя не Герасимом ли звать? -- вглядевшись в лицо подошедшего к нему человека, спросил Ермак.
-- Точно--Герасим... -- растерянно ответил он и тоже принялся разглядывать Ермака, силясь припомнить что-то ускользающее и давнее.
-- Да не тужься, не отгадаешь, -- засмеялся тот, -- память коротка. Помнишь, как на варницы вогульцы напали? Как выбирались оттудова? Насона Рябухина помнишь? Грибана? Воеводу Третьяка Федорова? А брат твой, кажись, Богдан, да?
-- Точно, -- согласился Герасим. -- Только он теперь в другом городке служит. А Насон и Грибан живы-здоровы, тут в городке проживают. Правда, Третьяка Федорова несколько годков как схоронили... -- потом хлопнул себя ладонью по лбу и вскрикнул, -- Василий! -- и широко обхватил его за шею, притянул к себе.
-- Признал-таки, башка твоя пустая. А я уж думал, забыл...
-- Где ж тебя признаешь... Вон каков стал. Так тебя что ли Ермаком кличут?
-- Меня, меня, угадал, наконец.
-- А то все кругом гуторят, мол, придет Ермак с казаками своими и повоюет всех. Кто ж знал, что ты и есть Ермак.
-- Крепко теснят вогульцы?
-- Ой, крепко. Года два тихо было, а нынче полезли. В плен нескольких наших утянули, так грозят, мол, хан Кучум сам скоро заявится, пожгет, потопит в реке, повешает. Мы уж день и ночь караулим, ждем гостей. Старший-то Строганов помер давно, а потом и сын его старший Яков, а следом и Григорий преставились. Остались Семен Аникитич, два племянника его Максим да Никита. Они и управляются теперь.
-- Где они сейчас? В городке никого нет?
-- К вечеру Максима Яковлевича поджидаем, должен быть.
-- Ладно, я пока своим выгружаться велю, готовь, где разместить.
* * *
Наконец, казачьи струги причалили к берегу, начали разгрузку, торопясь закончить все дотемна. Ермак, собрав атаманов-есаулов, направился в городок, ворота которого были теперь гостеприимно распахнуты, и часть жителей высыпала на берег издали наблюдая за прибывшим воинством. Проходя сквозь расступившуюся толпу, он слышал голоса женщин, перекидывающихся меж собой словами:
-- Ух, орлы какие!
-- При саблях... при пищалях...
-- Где ж они ране были, когда нас вогульцы жгли-грабили, сильничали.
Герасим встретил Ермака у воеводской избы и тут же снарядил двух мальчишек, чтоб провели казаков по домам, определили на постой.
-- Я так думаю, что пока у нас всем скопом будете, а там Максим Яковлевич с Семеном Аникитичем решат, кого куда направить. Мы уж знаем, откуда сибирцев в первую очередь ждать. Туда и надо вам вставать.
Богдан Брязга тут же заворчал себе под нос:
-- Не дали и роздыху никакого, как сразу айда, воюй. Мы двужильные что ли? А, атаман?
-- Передохнешь еще, не гундось. А то подумают, будто мы сюда заявились жирок нагуливать, бока пролеживать.
-- Как с кормежкой? -- поинтересовался Никита Пан.
-- У нас припасы все закончились, чего попало жрем.
-- Накормим, накормим, -- успокаивал его Герасим.
-- Вот Максим Яковлевич прибудет и распорядится.
В избах удалось разместить лишь полторы сотни казаков. Остальным пришлось ночевать опять на берегу, укрывшись армяками и холстинами.
Уже в темноте послышался стук копыт по бревнам мостовой на центральной улочке, и в воеводскую избу вбежал Максим Строганов, остановившись посредине горницы, принялся разглядывать казачьих атаманов, поджидавших его на лавке возле стены. Они в свою очередь внимательно вглядывались в него, кому должны будут служить, рисковать своей жизнью, кто будет выдавать им оплату и пропитание.
