-- Я так люблю бывать здесь, -- первой заговорила она, -- почти как в городке, где я жила у своих родителей.
-- Ты решила рассказать мне о своих родителях? -- Кучум чуть заметно улыбнулся. Гнев его неожиданно прошел, и он уже сожалел о том моменте, когда на глазах у всей толпы хлестал коротышку. -- Может, и не лучшее время ты выбрала, но я готов слушать.
-- Отец жестоко обошелся со мной, -- без перехода начала Анна, -- когда я полюбила одного человека, он выгнал меня из дома. А там я попала к купцам, что и привезли меня к тебе. Отец жестоко наказал меня, но и он теперь мучается...
-- Откуда это тебе известно? -- перебил ее Кучум. -- Ты что, виделась с ним, -- в нем вновь заговорила подозрительность.
-- Нет, но я хорошо его знаю и уверена, он переживает. Приди я сейчас обратно, он бы простил меня и принял. Но... -- она тяжело вздохнула и провела рукой по плечу Кучума, -- есть ты, есть дети. И я не могу бежать, бросить тебя. К тому же я вижу, что нужна...
-- Да, это так. Но скажи, кто твой отец? Рано или поздно я узнаю об этом.
-- Яков Строганов. Тот, на которого ходили в набег твои воины.
-- Яков Строганов? -- брови поползли вверх у Кучума. -- Но почему... почему ты молчала? Почему именно сейчас... Когда... -- и он развел руками.
-- Я хочу, чтоб ты не мучил Халика. Он любит меня и даже признавался мне в любви. Он и так несчастен. Если убьешь его, то лишишь меня радости надолго.
-- Иди к себе, -- Кучум повернулся спиной к Анне, уставившись на темную речную воду, - я подумаю.
-- Но ты обещаешь мне? -- Анна сделал несколько шагов, приостановилась. Кучум молчал.
Вечером от городка отплыла небольшая лодка. В ней сидел воин, ловко управляясь одним веслом, а на дне лежал связанный Халик. Рядом с ним бросили тот самый кинжал, лук со стрелами, медный котел и огниво с кресалом. Воину было приказано увезти коротышку подальше от городка в непроходимый лес и оставить одного, чтоб Халик сам распорядился своей судьбой... Никем не замеченная Анна украдкой наблюдала с холма за удаляющейся лодкой, смахивая слезы с лица.
МЭРТЭТ*
Когда Сабанак после долгого пребывания в качестве аманата-заложника в Москве вернулся больным и немощным обратно в Сибирь, то удивился холодному приему при ханском дворе.
-- Я не припомню, чтоб отправлял тебя к царю Ивану, -- заявил Кучум, настороженно поглядывая на постаревшего Сабанака.
-- Прости, хан, но я не мог спросить у тебя совета, -- ответил тот с достоинством, -- мне пришлось самому принимать решение.
-- И что же ты привез мне от царя Московии?
-- Он предлагает тебе мир и свое покровительство...
-- Да кто он такой, чтоб предлагать мне покровительство, -- Кучум не заметил, как чуть не переломил в жестких руках рукоять плети, с которой он не расставался в последнее время. -- Пусть он владеет своей землей, а я есть и останусь хозяином земли, что завещали мне мои предки.
-- Дружба двух властелинов всегда полезна. И тебе, хан, и московскому царю она принесла бы взаимную выгоду...
-- О какой выгоде ты говоришь? Царь Иван требует от меня уплаты дани и даже прислал своего человека, чтоб он переписал всех улусных людей. А то я еще утаю от московского царя десяток-другой соболиных шкурок. Прогневлю царя Ивана... Моими друзьями могут быть лишь те, кто одной веры со мной. Девлет-Гирей -- вот человек, кто сможет оказать помощь.
-- Но он один из главных врагов Москвы, -- слабо возражал Сабанак, -почти каждый год он шлет своих нукеров на русские земли.
-- Любой на его месте поступал точно так же. Взяв Астрахань и Казань, царь Иван сам вынудил его к ведению войны. Если у тебя заберут силой твоего раба, разве ты останешься доволен? Не будешь копить силы, чтоб вернуть его обратно? Нет, царь Иван не может быть моим другом...
-- Но и крымский хан Девлет-Гирей ходит в прислужниках у турецкого султана Селима. По его указке он нападает на московитов. Разве не так? -видно было, что Сабанак сдерживает себя, чтоб не наговорить Кучуму дерзостей, пытаясь при том открыть ему глаза на что-то известное лишь ему одному. -- Живя в Москве, я мог видеть, как русские встают на защиту своих селений. На службе у них множество казанских и астраханских мурз, черемисы...
-- Тьфу, предатели, -- со злостью бросил Кучум.
-- Но и иноземцы из других стран идут на службу к русскому царю, и он всех принимает, дает им улусы, людей...
-- Я вижу, что жизнь среди московитов не пошла тебе на пользу. А может, ты вообще послан русским царем следить за мной? А?! Скажи честно! -- Кучум подошел вплотную к Сабанаку и наклонился к самому липу.
-- Хан желает оскорбить меня? -- вскочил тот и рука его невольно легла на рукоять сабли.
-- Да кем ты себя считаешь? Ты, которого я нанял за деньги для похода в Сибирь! Прах! Одним мизинцем я сотру тебя в пыль. Запомни, что только в память о дядьке твоем, Алтанае, что был храбрым воином и другом мне, оставляю тебя на свободе. Мой визирь завтра определит тебе место, где будешь жить, как можно дальше от ханской ставки. -- Кучум повернулся к нему спиной, показывая, что разговор окончен, и несколько раз хлопнул себя плетью по голенищу сапога.
