Куда боятся ступать ангелы полностью

 – «Скромные начинания ведут к великим делам» – Зик Джейкобсон закатил глаза, прочитав записочку, только что вытащенную из разломленного печенья с предсказанием. – Да уж, скромнее меня не найдешь, – пробормотал он перед тем, как зазвонил телефон.

Его желудок сжался от ужаса при воспоминании о последней жалобе. Зик поднял трубку и оглядел бледно-серые стены каморки, в которой проводил в среднем по пятьдесят часов в неделю. Бывали моменты, когда он готов был поклясться, что слышит, как его жизнь утекает с каждым движением секундной стрелки часов с символикой фильма «Трансформеры», доставшихся ему от старшего брата. Оптимус Прайм[1] смотрел на Зика со своего места рядом с тускло-серым монитором.

– Добрый день. Перевозки Тэйлора. Отдел претензий. Меня зовут Зик. Чем я могу вам помочь? – Худшая часть работы... иногда он слышал эти слова даже во сне.

Разгневанная женщина на том конце провода набросилась на него из-за того, что он отклонил ее сомнительное заявление, что их грузовик с доставкой снес ее почтовый ящик и поехал дальше. Если она разговаривала с водителем так же, как с ним, то ей еще повезло, что водитель сначала не снес ее саму.   Ее голос обладал той пронзительностью и гнусавостью, что проходила по мужскому позвоночнику, как шредер.

   – Вы жалкий идиот, если не верите, что ваш водитель это сделал.-   Она продолжала орать на него, а Зик молчал.   И ради великой чести постоянно выслушивать чужие причитания и почетного права называться инспектором по претензиям он выбросил пять лет своей жизни, когда пошел в колледж, и влез в долги, за который его будут проклинать правнуки, получив священный диплом магистра делового администрирования. Много Дерьмового Апломба. В отличие от своих более умных сокурсников, Зик действительно учился и закончил университет с похвальным листом, полагая, что его ждет светлое будущее...

   Да, такова была его жизнь, и он ненавидел каждую ее минуту.

Ну, может, не совсем каждую. Но достаточно многие из них, чтобы опасаться того, какие еще чудные открытия готовит ему будущее.

   «А в детстве я как-то не замечал, к чему все идет».

   Когда он мечтал о будущем, то ни разу не представлял себя сидящим по десять часов в день в каморке и позволяющим кричать на себя из страха потерять годовую зарплату в тридцать тысяч.

   Что главное в его жизни? Пить пиво и играть с друзьями по выходным в баскетбол.

   «Проклятие, эта женщина права. Я жалкий идиот».

   – Вы вообще слушаете меня? – бубнила та.

  – Да, мэм. Я понимаю. Но нет никаких доказательств, что наш водитель это сделал. У меня есть его заявление под присягой что он не врезался в почтовый ящик.

   – Пошел ты, тупой урод!

   – Да, мэм. Вам тоже доброго дня.

   Она опустила телефонную трубку на рычаг достаточно сильно, чтобы у него зазвенело в ухе.

Зик вздохнул, затем опустил голову на ламинированный стол и начал биться лбом о холодную блестящую поверхность, имитировавшую гранит. «Может, получу сотрясение...»

   Опять зазвонил телефон.

   Зик поднял голову и посмотрел на Оптимуса Прайма. Было только одиннадцать часов утра. Неужели просьба об одной маленькой аневризме в мозгу была слишком большой? Всего одной.

С неприятным ощущением в животе, он поднял трубку и повторил свою рабочую скороговорку.

   – Я говорю с Эзекиэлем Малакаем Джейкобсоном?

   Зик сжался, услышав имя, которым дед, ярый баптистский священник, проклял его, своего единственного внука, при рождении. Боже, как он ненавидел свое полное имя. Из-за него ему много раз доставалось в школе. Оно даже заставило одного его соседа по комнате в колледже съехать прямо перед его приездом.

   – Да, это я. – «Боже, не допусти, чтобы это был кто-нибудь, кому я должен денег».

   – Меня зовут Роберт Уэст. Я адвокат вашего двоюродного деда Майкла Джейкобсона.

   – Кого?

   – Он был младшим братом вашего деда.

   Это было странно. Зик считал, что все родственники по этой линии давно умерли.

   – С прискорбием вынужден вам сообщить, что ваш родственник несколько недель назад скончался и назначил меня своим душеприказчиком. Поскольку он не был женат и не имел детей, он все оставил вам.

   – Мне? А как же моя сестра?

   – Речь шла только о вас.

   «Ну-у ладно...» Адвокат стал давать более подробную информацию, а Зик слушал.

*  *  *

   – Ты можешь себе представить, каким, должно быть, одиноким он был?

   Зик замер, услышав вопрос своей сестры Мэри. При росте в сто восемьдесят сантиметров она была всего на пару дюймов ниже него. И так же, как у него, у нее были прямые черные волосы и глаза цвета топаза, которые их бабушка называла «дьявольско-золотыми». Он указал на медную кровать позади нее, покрытую старомодным лоскутным одеялом: