- О, моя дорогая. Иногда сам человек не ведает, через сколько бед может пройти. Я даже иногда боюсь силы, которая есть во мне и которая позволяет мне справляться с горестями. Порой становится так тяжело бороться, так не хочется бороться... - Голос ее оборвался. Миссис Сомерс снова отвернулась от Мэган. - А потом ты вспоминаешь, что нужна кому-то еще, кто-то очень сильно нуждается в тебе. И сама не замечаешь, как переступаешь через свои трудности. Боль остается в душе, она никуда не девается, но она перестает сводить с ума. Она делает тебя умнее, осторожнее. И даже иногда помогает.
- Помогает? - изумилась Мэган. - Как боль может помочь?
Миссис Сомерс повернулась к ней.
- Боль дает возможность видеть то, чего ты не видела прежде. И ценить то, что прежде было не важным. Иногда даже шелест лепестков может быть бесценным даром. А запах свежей травы может заставить почувствовать себя невероятно счастливой.
Мэган никогда прежде не была так потрясена, но в словах миссис Сомерс было столько правды, столько боли и вместе с тем столько храбрости, что невольно сжалось сердце. Через какие мучения пришлось пройти этой бедной женщине!
- Как долго вы были замужем? - спросила Мэган, нарушив молчание, и заговорила о том, что, несомненно, было приятно вспоминать миссис Сомерс.
Бабушка Майкла взглянула в окно, за которым шел тихий майский дождь. Она не замечала дождя, не заметила ничего, даже когда медленно улыбнулась.
- Я знала его еще до замужества. Он помогал моему отцу в обувной лавке. Да, мы не были аристократами, и нам нужно было как-то жить. Мой отец шил обувь на заказ. Это ужасно тяжелая работа. Изматывающая, иногда даже опасная, особенно когда приходится самому дублить кожу и дышать этим спертым запахом. Мой Майкл работал с отцом и иногда приходил к нам на ужин. У него были такие необычные глаза, когда он смотрел на меня. Сердце мое сначала сжималось, а потом билось в совершенно непонятном ритме. Мне было трудно дышать, но я дышала. Мне было трудно соображать, но я могла произносить разумные фразы. Мне тогда было всего пятнадцать лет.
И снова Мэган улыбнулась, глядя на женщину, которой довелось испытать самое волнительное и бесценное чувство. Как Мэган.
- Когда вы поняли, что любите его?
- Однажды он объявил моему отцу, что уходит от него. Собирается заняться своим делом. Отец не хотел отпускать его, но Майклу удалось переубедить его. Он уехал и даже не попрощался со мной. Я не могла в это поверить. Я была так зла на него. Потому что влюбилась в него как последняя дурочка, а он повел себя так, как будто меня вовсе не существовало. Я постоянно смотрела в толпу и искала его глаза. Всё ждала, что вот сейчас он появится за спиной вон того мужчины и улыбнется мне так, как мог улыбаться только он. Но он так и не появлялся.
- Когда же вы встретились вновь?
- Через два года. Он постучался в нашу дверь. Я сначала не узнала его, но потом... Боже, он так сильно изменился, так повзрослел! Стал таким красивым. И его глаза. Он посмотрел на меня так, что мое сердце снова перевернулось в груди. А потом сказал, что приехал за мной.
Мэган не могла скрыть улыбки. Миссис Сомерс выглядела сейчас необычайно счастливой, рассказывая о своем муже. Которого так внезапно потеряла. И так давно... Но каждое ее слово было пропитано неиссякаемой и искренней любовью к нему.
- И вы пошли с ним?
Миссис Сомерс с улыбкой повернулась к ней.
- Я безумно хотела этого, но кто бы меня отпустил? Отец сказал, что мы хоть и не аристократы, но свою единственную дочь он выдаст замуж по всем правилам. И Майкл согласился.
- Майкл... - Мэган вдруг нахмурилась. - Вы назвали внука в честь мужа?
В глазах миссис Сомерс появилось то необычное тепло, которое появлялось всякий раз, когда она говорила о своем внуке.
- Он очень похож на моего мужа. И силу духа унаследовал от него. Он - мое сокровище. Вот ради чего стоит продолжать жить. Жизнь иногда способна удивлять нас. И делать нас счастливыми. Даже когда мы этого уже не хотим и не видим.
Мэган вдруг ощутила зияющую пустоту в груди.
- У меня ничего не осталось... - едва слышно молвила она. - У меня не осталось ничего от моего Джорджа.
Миссис Сомерс вновь обняла ее и прижала к своей груди, почти как если бы это сделала ее родная бабушка. И Мэган не смогла сдержать слез, которые так в очередной раз хлынули из глаз.
- Милая, тебе будет больно, очень больно, но запомни вот что: возможно впереди тебя ждет кое-что более значимое, что-то, что сделает тебя счастливой несколько иначе. Тебя ждет нечто особенное. Просто ты этого пока еще не видишь.
Мэган покачала головой, понимая, что миссис Сомерс не права. Ничего хорошего у нее уже не могло бы быть в жизни. Как может что-то или кто-то, кроме Джорджа, сделать ее вновь счастливой?
Она медленно подняла голову и посмотрела на миссис Сомерс.
- Можно вам задать один вопрос?
Бабушка Майкла удивленно вскинула брови. Хоть она и была уже преклонного возраста, лицо ее было в возрастных морщинах, миссис Сомерс выглядела очень приятной, доброй, а в глазах светилось то особое тепло, к которому невольно стремился каждый.
