Последние слова повеселили уже Оксану. Маска слегка искажала звук, но сарказм в её голосе был узнаваем: — А то им не всё равно в кабинете ты или в подвале! Раз уж привёл людей в штаб-квартиру, значит доверяешь. Зачем же голову морочить? Мы здесь поддерживаем ртутные пары. Аркилы их не любят. Без особой надобности не сунутся.
Лестница закончилась широким кабинетом, который так и хотелось назвать командным пунктом: звёздные карты, круглый стол заседаний, белая школьная доска с недоведенными до конца расчётами и провода на стенах, почти такие же, как наверху в столовой… Что-то щёлкнуло, загудело, и стены покрылись экранами. На ближайшем, возилась с клавиатурой молодая девушка в лётном комбинезоне. Лицо её было видно плохо, зато нашивка на рукаве занимала добрую четверть экрана. «Ковчег». Чикита со Степаном переглянулись, и Веня благосклонно пояснил:
— Это чтобы ты не думала, что нам всё равно! Отслеживаем каждую секунду. Задержка во времени колоссальная, звука нет, только картинка, но и здесь не без вопросов.
— Они не спят?
— В теории, должны. После первой смены. Но девочка эта не сменяется. Уже который год. И с поста не отлучается. И положение корпуса едва меняет. Наши аналитики умывают руки. Очевидно, так выглядит безвременье.
Девушка с нашивками техника едва шевелила губами. Степан смотрел на неё, не отрываясь, и думал, что они, наверное, выглядели очень похоже, когда прожили тридцать с лишним лет за несколько минут на «Эскорте». Безвременье? Подходящее название, пожалуй.
— А это что такое? — Чикита остановилась у следующего экрана, на котором крутились трехмерные чертежи некоего устройства.
— А это, капитан Ким, наша последняя надежда, — посерьёзневший Пекарь потянулся к руке Чикиты и пожал её заметно сильнее обычного, ловя её ответный удивлённый и внимательный взгляд.
— Вот и настало время для серьёзного разговора, капитан, — сказал Веня скрипуче, и разговор начался.
Степан не успел понять всего. Алкоголь выветрился из головы быстро, но этого было недостаточно. Очевидно, требовался более высокий уровень IQ. Невеликая скорость осмысления происходящего часто вставляла молодому человеку палки в колёса, и он уже привык к тому, что, если непонятно, то надо запомнить и подумать об этом позже. Или переспросить. Плохо, что ситуация осложнялась высоким уровнем секретности. То есть переспросить удастся вряд ли. Капитан строго-настрого запретила механику упоминать произошедшее вслух. Для особых случаев она ввела определённые обозначения. Африканский подвал велено было именовать поликлиникой, а всех участвующих в заговоре Сопротивления — врачами.
В том, что это был самый настоящий заговор, Коршак теперь не сомневался. А чем ещё это могло быть? Чертежи оказались только началом. Потом «врачи» принесли в «поликлинику» прототип. Маленькая штукенция. По сути, крупный браслет. Капитан, не задумываясь, надела его на левую руку и заправила под рукав. Степан тогда ещё подумал, как ей должно было быть жарко в форменном комбинезоне. Если только он не включён на теплообмен. А дальше что было?
Дальше Веня принимал Чикиту в ряды Сопротивления. Потом поздравлял и жал руку. Про Коршака, слава Богу, никто не вспоминал. Странно, что сначала капитану вручили прототип, а потом принимали в ряды. Но это была не единственная неувязка. Веня очень торопился.
Браслет был необычной штукой. Каким-то резонатором. За годы жизни с аркилами Сопротивление разобралось, чего те не любили. Вот, ртути, например. Сам браслет к ртути отношения не имел, но нёс в себе некую угрозу для структуры жидкостей. Любых. Соответственно и воды на Арке.
Сопротивление давно уверилось в том, что аркилы не остановятся в своих попытках усовершенствования землян, и человечеству, как виду, выживания в их планах не предусмотрено. Останутся только совместимые, которых людьми уже не назовёшь. «А ведь и верно», — подумал тогда Степан, — «Они ещё меньше люди, чем я!» — и оглядел с опаской свои металлопластиковые руки, к которым уже привык и даже научился их ценить. Но закреплять эту ценность в генах для передачи по наследству, какой бы полезной она ни казалась на первый взгляд, он не хотел. Напротив, несмотря на внутренние запреты, продолжал мечтать о чуде, ведь говорила же мама, что это возможно. Веня тоже настойчиво рекомендовал ему остаться и залечь в лазарет, пока капитан смотается на Арк, разыщет там Раю, войдёт в доверие и разместит резонатор. Степан полежал бы тут спокойно, руки-ноги отрастил. Кто знает, если у капитана всё получится и своими угрозами люди заставят аркилов убраться с Земли, технологии свои они могут и с собой забрать. Как бы Степану не остаться полу-роботом навечно.
Выбор был непростым, но само собой разумеющимся. Степан им так сразу и сказал: капитана он на Арк одну не отпустит. И не о чем тут говорить! Веня просто с Коршаком не успел поближе познакомиться, поэтому и полез в бутылку — доказывать и убеждать. Оксана, так та сразу поняла и только тихо попросила мужа заткнуться.
