– Ты спросила меня о … том, что ты увидела сейчас, – я упал спиной на кровать и запустил пальцы в волосы. – Если мы будем вместе, а мы будем, – с нажимом подчеркнул я. – Мне придётся тебе объяснить. Пообещай, что не станешь ставить мне диагнозы, – повернув голову, я взглянул в ее напряженное лицо, которое мгновенно озарилось мягкой улыбкой.
– Я не тащу работу в постель, и тебе не советую, – уверенно заверила Вероника.
– Речь не только о постели, – серьезным тоном уточнил я. – О жизни, вообще. Я должен сказать сейчас, чтобы мы не возвращались к этому вопросу после. Но не знаю, как начать. Все это очень сложно объяснить. Я сам прочитал массу литературы, пробовал лечится, но опыт общения с психологами тоже ничего не дал. Вы называете это состояние сонным параличом, но мои приступы носят строгий хронологический характер, – Ника снова слегка сдвинула брови и придвинулась ко мне, легла рядом. Я уставился на потолок, она – на меня. Не спрашивала, не подталкивала, ждала, когда сам заговорю.
– Мои приступы, – повторил я. – Они сопровождаются очень живыми и яркими галлюцинациями: зрительными, обонятельными, слуховыми. Они образные, словно сон наяву. Я переживаю и чувствую все, что вижу. Приступы повторяются, как по сценарию, из ночи в ночь. И для каждой ночи свой сюжет. Я могу не спать, но это не поможет. Вырублюсь днем и все… случится.
– Что конкретно ты видишь? – осторожно спросила Вероника.
– Смерть, – ответил я и вздрогнул. – Шесть разных смертей. Я умираю… по-настоящему.
– Как ты с этим справляешься? – мягко поинтересовалась Ника.
– Сначала было страшно. Очень, – взволнованно признался я. Пульс подскочил, сердце заколотилось, как оголтелое. Целую вечность я не говорил ни с кем о своих кошмарах. Мне тяжело. Это как вскрыть застаревший шрам, который давно сросся, но все равно продолжает зудеть и беспокоить. – Потом я научился переключаться. На учебу, спорт, работу. Я в армию сбежал только потому что там творились вещи пострашнее…
– Кир…, – она протянула руку и мягко коснулась моего предплечья.
– Нет, – резко оборвал я ее. – Хочу закончить, пока не потерял мысль. Может быть я все-таки свихнулся и ищу кошку в темной комнате, но все четверо моих друзей погибли в схожих обстоятельствах….
– Ты считаешь, что твои сны вещие? – в ее голосе проскользнули настороженные нотки. Сейчас точно решит, что я псих. – Что ты почувствовал то, что произойдёт?
– Я ничего не считаю, – отрицательно тряхнул головой. – Просто все происходящее попахивает массовым помешательством. И началось все с Артема и этих чертовых монет.
– Но твои сны появились раньше, так? – настойчиво спросила Вероника.
Я кивнул и, повернув голову, встретил ее взгляд. Ника подняла руку к моему лицу и пальчиком дотронулась до шрама под бровью.
– Я помню, как он появился, – задумчиво улыбнулась она. – Ничего не происходит просто так. Без причины. У любого действия есть последствия. Это закономерно, правда? Некоторые травмирующие события активируют то, что заложено в нашем подсознании.
– Мои приступы начались не тогда, – возразил я.
– Твои нет, – кивнул Ника, внимательно глядя мне в глаза. – А Тёмины – да.
Я судорожно вздохнул, внутри что-то тревожно натянулось, сердце болезненно кольнуло. Я потер ладонями лицо.
– Я догадывался, что это генетическое отклонение, – пробормотал упавшим голосом.
– Ерунда, Кир, – опровергла мое заявление Ника.
– Тогда, что? – Я вопросительно уставился на нее. Девушка задумалась на долю секунды.
– Если у вас обоих был объединяющий травмирующий фактор, – начала она снова своим мозгоправким голосом, и я понял, что ничего нового сейчас не услышу.
– Например? – я не дал ей закончить. – У нас не было никакой общей детской травмы.
– Этот фактор мог произойти в очень далёком прошлом. Ты можешь не помнить, – уклончиво произнесла Ника. Я с каким-то даже облегчением посмотрел на неё.
– Ты права, – с энтузиазмом согласился я. – Отец был жестким, суровым. Он военный, мама предпочитала не спорить с ним никогда, но скандалы случались. Нам доставалось, но не так, чтобы очень серьёзно. Хотя я действительно мог что-то забыть, и Тёма тоже.
Взгляд Вероники неожиданно потускнел, словно она ожидала услышать что-то совсем другое.
– Ты вроде хотел ехать на работу, решать свои проблемы, – перекатившись на край, она резко встала.
– Что случилось? – я поднялся следом и взял ее за руку.
– Я позвоню, когда Артем приедет, – ответила Ника, высвобождая запястье и натянуто улыбаясь. – Иди в душ. Я сварю кофе, – встав на цыпочки, чмокнула меня в щеку и подтолкнула в сторону ванной комнаты.
Кирилл
