Мы оказались на широком белом подоконнике. За окном безмятежный пейзаж то ли коттеджного поселка, то ли частного сектора в черте города. Скорее, второе. Далекий, дымный от дождя горизонт усажен коробками высоток. Вокруг же – двух- и трехэтажные кирпичные домики, торчащие из зелени дворов.
Карри опустила меня на белую гладь.
– Эх, не дают сделать карьеру в науке…
– Значит, будем копаться на грядках, – отозвался я.
Нас занесло, судя по всему, в один из частных домов, на чердак. Вернее, в пентхаус. При слове «чердак» в голове всплывает нечто пыльное, в паутине, а тут – уютная жилая комнатка.
По стеклу с той стороны ползут капли, шуршат листья пышной яблони, ветки прогибаются под тяжестью румяных плодов. Внизу огород, теплица, качели… Один из множества тихих садовых участков.
Карри устроилась на подоконнике, спина и затылок прильнули к углу, нога у батареи, вторая согнута в колене на уровне груди.
Сев напротив, любуюсь беленькими ножками в шортах. На меня уставилась смешными глазюками пушистая тапочка в виде котенка. Ее близняшка, такая же озорная, шаркает по полу. Карри теребит подол мятой рваной футболки, явно не по размеру, как балахон. Исключительно для домашнего ношения.
– Риф, – заговорила Карри, – в тот раз, на рынке, когда Блика взяла меня в плен, ты смог отыскать дорогу ко мне.
– Случайно…
Не знаю, почему я сказал с грустью. Наверное, представил, что творилось бы в сердце, если бы так и не удалось. И насколько я был к тому близок.
– Тебе нужно научиться делать это без помощи случая.
– Но как? Я потерял счет неудачным попыткам, прежде чем у меня получилось. Если бы тогда не повезло… Ох, и думать не хочу!
– А ты вспомни удачную попытку. Что ты сделал такое, чего не делал в предыдущие разы?
В памяти всплыл неизвестный старинный город, холодный гранит парапета, мокрая шкура, отчаяние… Я лежал, истекая речной водой, и…
Что же я делал?
Пока вспоминаю, лапа поглаживает у тапочки матерчатое ухо.
– Мечтал. Просто мечтал… Я не собирался прыгать в перемир. Просто воображал, что ты рядом. И как мне хорошо с тобой.
Карри расцвела в улыбке, взяла на руки.
– Ты ж моя радость!
На какое-то время я утратил способность соображать. Какие тут мысли, с такими-то ладошками, да под шепот дождя… Даже гром прокатился по небу с нежностью, будто мурлыканье.
Но пришлось вернуться в этот мир, когда зашелестел ласковый голос:
– Ты чувствовал так, словно уже меня нашел. Вот он, ключ!
Карри опустила меня с небес на землю, вернее, на подоконник, а затем наклонилась, встала на локотки, спина выгнулась, как у кошки. Наши глаза на одном уровне, близко-близко.
Кулачок стал опорой подбородку, второй ткнул указательным пальцем мне в лоб.
– Тебе нужно это повторить.
– Но вдруг не получится, Карри, и я больше тебя никогда не увижу!
– На такой сценарий всегда есть Бальзамира, пристанище всех перемирских котов. Уж там-то рано или поздно пересечемся, будь спокоен. Но я уверена, все получится.
– Откуда ты знаешь?
– Во-первых, я теперь твой даймен. И перемир принял этот факт. А возвращаться к дайменам куда проще, порой это случается само, ты же в курсе.
Я опять призадумался.
И действительно. Сколько раз в минуту опасности меня забрасывало то в мою бывшую квартиру, то на любимую крышу с грудой металлолома, хотя сознательных усилий не принимал.
– А во-вторых, – продолжает Карри, – теперь ты знаешь секрет. Нужно представлять не только внешность, голос, запах того, с кем хочешь увидеться… но и чувства, которые испытаешь, когда встреча произойдет. Будто она уже произошла!
Карри поднялась с локтей, сидя на коленях, потянулась вверх, руки в замок. Извивается влево-вправо… Выдох, руки опустились. Ладошки гладят дырявую ткань футболки, взгляд направлен в окно.
Я повернул голову туда же.
Что-то изменилось…
Дождь закончился. Вода больше не барабанит, краешек неба налился слабым светом.
Карри открыла окно, в комнату хлынули запахи свежести, трав, цветов и множество прочих, доступных кошечьему обонянию. Щебечут какие-то птицы, обычные, не перемирские. Остатки дождя срываются каплями с края крыши, обстукивают карниз.
Девичья лапка сунулась наружу, ее мгновенно осыпало жидкими бриллиантами с листьев и веток, чаша пальцев обхватила яблоко, тянет к окну…
Тщ-щ!
Ветка вздрогнула, во все стороны рой брызг, рука до локтя стала сплошь блестящей. Но вернулась в комнату с добычей. Прозрачные бусинки катятся по кожице яблока, огибают крутые пунцовые бока. Карри снова оперлась спиной на угол, сочный плод подплыл к губам, но замер, задумчивый взгляд все еще где-то далеко за окном.
– Здесь очень хорошо, – бормочет она, – давай не будем дожидаться, пока это место осквернят сфинксы…
Я вновь повернул голову в направлении, куда моя подруга так пристально смотрит.
– Давай, – отозвался машинально.
Вот оно что…
Радуга.