Пары кружат в танце. Дамы – в платьях, похожих на перевернутые тюльпаны, мужчины – в мундирах и фраках. Музыканты и официанты – в белых париках. На глазах у всех маски. По периметру зала плавают в услужливых руках подносы с бокалами шампанского, смычки елозят по струнам скрипок и виолончелей, шведский стол вдоль стены ломится от изобилия блюд: горка вареных раков, жареный поросенок, шоколадный фонтан, салаты и прочее-прочее… Мой нос трепещет в урагане запахов, но самый сильный из них – запах воска. Под потолком громадная люстра пылает сотнями свечей. В стенах торчат огненные трезубцы канделябров, по ним стекают горячие восковые слезы, застывают на полу медово-желтыми пятнами. Судари и сударыни то вливаются в грандиозный вальсирующий вихрь, то выныривают из него к столу, сбиваются вдоль него в группки, что-то обсуждают, смеются, перешептываются…
Мы с Карри будто прыгнули на пару веков назад. Впрочем, атмосфера ренессанса иногда нарушается: вот мужчина с моноклем и тростью прячет в карман жилета айфон, а вон там солидных лет женщина, разодетая как Екатерина Вторая, курит электронную сигарету…
– Я так понимаю, – говорю, – спрашивать, где мы и кто все эти люди, смысла нет.
– Правильно понимаешь, – ответила Карри.
Руки в полупрозрачных узорчатых перчатках обняли с двойной нежностью. Одна из них раскрыла висящий на запястье веер, воздух отпрыгнул от ребристого полумесяца, спрятался в шерсть, всколыхнув ее, а мы с Карри спрятались за веер.
– Очень понятливый котик!
Губы чмокнули меня в нос.
Оранжевая маска вокруг ее глаз – словно замершее пламя… Карри на этом балу вообще вся оранжевая, как мандаринка. Разве что блестки на волосах золотистые. Сами волосы теперь завиты в кудряшки.
– Ну, тогда пошли развлекаться, – предложил я.
Карри засмеялась.
– Айда!
Веер щелкнул, сложившись, перчатка ухватила бокал с подноса прошедшего мимо официанта, и Карри со мной в охапке ворвалась в пучину танца. Мир закружился в красках и огнях, я будто угодил в сердцевину смерча из цветных расплывчатых лент, где четкость линий хранит лишь смеющаяся девушка в рыжем платье. В этой воронке иногда проносятся чьи-то бакенбарды, эполеты, узелки на корсетах, драгоценные кристаллы в шпильках, изогнутые осколки стекла на полу, хмельные искры в полумраке масочных глазниц…
Разумеется, они появились. Не могли не появиться.
Тройка сфинксов расхаживает по столу между блюдами вальяжно, будто спонсоры этого костюмированного банкета. Один грызет крыло жареной птицы, второй позволяет себя гладить какой-то дамочке, третий отслеживает меня и Карри.
На сей раз людское внимание сфинксам не мешает. Оно и ясно. Вечеринка мающихся от скуки толстосумов. Бизнесмены, чиновники, артисты, их жены и любовницы, прочая элита. Привести на такое мероприятие породистых питомцев – вполне укладывается в рамки местных нравов. Странно, что еще не взяли с собой ручных леопардов и крокодилов на золотых цепях и в намордниках с бриллиантами.
Но все это быстро потеряло значение.
Моя личная Вселенная сузилась до одного человека. Если Карри вообще можно назвать человеком. Порой мне кажется, она – какое-то природное явление, стихия, как дождь, ветер, листопад или что-то подобное, запертое в человеческом теле. И меня угораздило оказаться в эпицентре этого циклона.
Я так поглощен ею, даже не сразу понял, что на ее плечах и талии лежат мои ладони. В какой именно момент я превратился? Понятия не имею… И вообще, если это не заметили люди вокруг, что уж говорить обо мне. Даже не знаю, во что одет. Наверное, какой-нибудь коричневый фрак, брюки или что-то в таком духе.
Какая разница?
Да будь я даже одет как клоун… Ничто не имеет значения, когда можно держать Карри в объятиях, вращать этот помпезный зал вокруг нас, отдаляться и приближаться, не расцепляя пальцы, вот как сейчас…
Наши с ней маски снова встретились, передо мной лишь два изумруда и больше ничего, я ощутил сладкий аромат ее дыхания…
В очередной раз, повинуясь ритму танца, мы отступили друг от друга, я моргнул.
И музыка оборвалась.
Кажется, это первый случай, когда я совершил прыжок сквозь перемир, будучи в облике человека. Теперь Карри в облегающем наряде художественной гимнастки, а на мне фиолетовый пиджак с цветком на груди, бабочка, штаны в черно-белую полоску, лакированные красные ботинки…
Мы даже не прервали танец.
Кружимся, кружимся, кружимся…
Только теперь вокруг не сверкающий золотом зал, а огромный шатер с рядами больших пустующих клеток. Пахнет шерстью, навозом и сеном. И музыка здесь все же есть, но далекая, приглушенная… И такой же далекий шум оваций и восторженных криков. Похоже, мысли о клоунах и ручных леопардах нечаянно задали вектор прыжка, и нас перебросило в цирк. Не на само представление, а в палатку, где держат дрессированных животных. Которые сейчас, очевидно, на манеже или за кулисами.
– Я их вижу!
– Окружаем, парни!
– Тише…
Я заметил сфинксов уже давно. Уверен, Карри заметила еще раньше. Но их назойливые поползновения больше не беспокоят. Мне сейчас так хорошо с моей подругой, ничто не способно испортить счастливую пьяную беспечность.