Стоят в обнимку недалеко от меня и Блики, на лицах улыбки. Взгляды, полные обожания, переплетены, словно тот плющ с могильной оградой…
Эти двое, как и я, изменились. Пусть не радикально, сходство с прежними версиями весьма немалое. Если бы у Седого был брат, а у Карри – сестра, я бы сказал, что вижу сейчас именно последних.
Рыжеволосое дитя мантии выглядит свежо, будто утренний цветок. Кратковременное пребывание в родной атмосфере явно пошло на пользу. На теле и одежде ни единого напоминания о пытках. Как я и думал, стоило ящеру отвлечься, и Карри не только освободилась, но и полностью себя исцелила.
Вдобавок – обновила гардероб. Это она любит.
Теперь на ней невысокие сапожки, короткая юбка и жилет на голое тело. Все из светло-коричневой кожи с очень неровными, как трещины, краями. Этакая первобытность. Запястья окольцованы браслетами из меха и косточек. Меж грудей на толстом шнурке болтается амулет – то ли зуб какого-то хищника, то ли каменный наконечник стрелы. Волосы заплетены в дреды, каждая косичка оканчивается длинным острым кристаллом, они переливаются оттенками заката.
Нынешний Седой в полной мере оправдывает прозвище, которое я ему дал. Волосы теперь совсем белые, прибавили в длине, а лицо стало еще моложе. Плащ окрасился в бордовый тон с глянцем, словно его скроили из обшивки какого-нибудь «Феррари».
– Мы сделали это, любимый! – ликует Карри. – Мы победили!
Седой выше нее на полголовы, прижимает к себе за талию, смотрит на рыжие косички, как рыбак на улов, зубы сверкают в улыбке из рекламы зубной пасты.
– Иначе и быть не могло, крошка. Сомневалась в своем избраннике?
– Ни секунды!
Чаша нежных, как лепестки, пальчиков взяла в объятия щетину, Седой слегка закусил один из них, и Карри захихикала, носы игриво соприкоснулись кончиками.
– Так это и был второй слой?
– Да, любимый! Тебе понравилось?
– Не то слово! Сколько перепробовал всякой дури, но таких ощущений ни в одном трипе… Ка-а-а-айф!
– Я же говорила, ты создан для второго слоя! Это была самая окраина, граница… Ты не представляешь, что будет, когда мы в него углубимся!
– Заинтриговала, крошка…
Седой небрежно качнул головой за спину, где валяется Блика.
– Добить ее?
Карри заглянула ему через плечо, на мгновение стала серьезной, затем внимание вернулось к Седому вместе с такой же, как у него, голливудской улыбкой.
– Не надо, пусть живет. Главное, ящера больше нет. А с ее сопротивлением справлюсь. К тому же, в таком состоянии она вряд ли его окажет… Отправимся туда сейчас, любимый, пока она не пришла в себя!
– Шикарная идея, крошка!
– Как же я счастлива, что тебя встретила… А ведь когда мы увиделись в первый раз, в той квартире, ты меня чуть не застрелил, помнишь? Кто бы мог подумать, что именно ты поможешь мне вернуться домой!
– Да, чуть не продырявил свой пропуск в новую жизнь… Но я целился не в тебя, а в кошака. У меня бы рука не поднялась испортить такую лакомку!
Они засмеялись, а потом их губы впились друг в друга, как оголодавшие пиявки. Ладони Седого заползли под кожаный жилет, теперь в их распоряжении два теплых мячика, костистые пальцы мнут добычу с плавностью медуз. Карри жадно царапает ногтями ткань плаща на широкой спине, чавкает, будто не ела неделю, из нее рвутся постанывания. Язык скользнул по шее и щеке Седого, а тот опустил ладони на обтянутые юбкой ягодицы, прижал к паху, Карри тихо ахнула и растаяла в блаженстве. Крысы копошатся вокруг них визгливым хороводом, словно пьяные гости на свадьбе.
На мгновение «молодожены» будто бы исчезли…
А потом появились вновь, и Карри вдруг вынырнула из омута ласк. Находясь в объятиях Седого, смотрит в одну точку.
– Ничего не понимаю… Я только что отправила нас домой, но мы опять здесь. Нас все еще кто-то держит!
Седой нахмурился.
– Ящер точно мертв?
– Сто процентов! – тут же отозвалась Карри. – Я видела, второй слой растворил его, такое пережить невозможно.
Седой оглянулся на все еще лежащую с закрытыми глазами Блику.
– Значит, все-таки придется ее добить.
– Это не может быть она, – мотает головой Карри. – Она сейчас слишком слаба.
– Но ты говорила, закрывать перемир умеют только стиратели. А стирателей, кроме ящера и этой чернявой, здесь не…
Седой осекся.
Они с Карри переглянулись, а затем их обновленные лица и пытливые взоры медленно повернулись ко мне.
Кажется, впервые за долгое время эта парочка вспомнила о моей скромной персоне. Как говорится, не прошло и полгода… Седой забыл про меня, когда его отвлекла Блика, не дав ему поставить горячую печать сигарой на моей ладони. А Карри не обращала на меня внимания с самого начала. Лишь мимолетно удивилась, каким это ветром меня сюда занесло… Я не был призраком все это время, но меня в упор не замечали, словно я не существую. Словно я – пустое место. Ноль без палочки.
Седой и Карри подошли ко мне, все так же сидящему на земле. Крысы притихли, хлынули в мою сторону волной, как селевой поток, и вскоре меня окружил черный бисер любопытных глазок, я словно в бурлящем котле, и у каждого пузыря в нем есть хвост и шерсть, а вместо паров клубится шорох.
Карри присела рядом на одно колено.